– 

Предложение… С кольцом?– точно близкая к обмороку, пролепетала Настя.

– 

С кольцом,– кивнула Лиля. –Бриллиант. Карата три, наверное. Сверкает– обалдеть.

С каждым новым словом Настя сникала все больше, пока титаническим усилием воли не растянула губы в улыбке.

– 

Поздравляю!

– 

Спасибо, подруга! Я сама в шоке. Мы же всегда друзьями были. Я и не представляла, что так выйдет.

– 

Я… я, знаешь, я пойду. Забыла– я на маникюр записалась,– как-то сдавленно

проговорила Настя, и прежде чем Лиля успела подняться для прощального поцелуя, вылетела из кафе.

Лиля задумчиво потянула сок, потом дунула в соломинку, устраивая «бурю в стакане». Седоволосая дама обернулась на громкое бульканье. Лиля смерила ее взглядом.

– 

Эмоциональная разрядка.

Дама, недовольно покачав головой, вернулась к своему блюду. Лиля еще не решила, соблазниться ли блинчиками или ограничиться сигаретой, когда телефон звякнул. Сообщение от Гриши: «Можем поговорить?»

– 

Теперь можем,– ответила она телефону и сама набрала номер.

– 

Я все рассказала Насте.

– 

В курсе. Она мне только что звонила– спрашивала насчет кольца с жутким бриллиантом.

Лиля прыснула.

– 

И что ты сказал?

– 

Что это не ее дело.

– 

Хвалю!

– 

А что вообще за история, Лиль? С чего она взяла это кольцо?

– 

Считай, это была моя месть за ее измену,– Лиля откинулась в кресле.

– 

Я соскучился!

– 

Я тоже! Ничего, вот поженимся и не будешь знать, куда от меня деваться.

– 

Дудки!– рассмеялся голос в трубке. –Значит, теперь все официально?

– 

Еще как! Можем обжиматься всем на завидки.

– 

Жду не дождусь,– с преувеличенной страстью выдохнул в трубку Гриша, и она

рассмеялась.

– 

Увидимся на репе.

Из раздевалки «Мюзик-кабаре» Лиля неизменно заходила в курилку. Не только «посмолить», но и посудачить– посплетничать с коллективом, пожаловаться на безденежье и жлобство продюсеров, которые миллионы заколачивают, а танцорам перепадают копейки. В узком предбаннике на лестнице стояло человек пять-шесть, и все они как по команде на Лилино «привет» сжали губы, точно сдерживая улыбки. «Ну, конечно, Настасья уже наплела с три короба»– глянула Лиля на подругу, скорее всего, бывшую, которая невозмутимо выдувала дым в стену.

– 

Что за лица, как будто птичка в рот насрала?– Лиля достала сигарету и

огляделась– предложит ли кто огня. Степан, по прозвищу Шварц, за гору мышц, вспыхнул зажигалкой. Лиля затянулась.

– 

У меня подруга тоже курила. Родила– у малыша на все аллергия. Говорят, из-за никотина,– протянула одна из танцовщиц. Лиля подняла бровь.

– 

Пока срок маленький– можно,– со знанием дела возразил Степа.

– 

Ребят, а кто беременный-то?

Но за исключением загадочных переглядываний и молчания никакого ответа не последовало. Один за другим все ушли, оставив Лилю докуривать в одиночестве. Выбросив половину сигареты в железную банку из-под кофе, прикрученную проволокой к перилам, она потянула тяжелую, обитую войлочным дерматином, дверь. В коридоре поймала высокую веснушчатую девицу с копной рыжих волос.

– 

Слушай, что там Настасья про меня наговорила?

– 

Что ты залетела от Суслова и заставляешь его на тебе жениться,– равнодушно

бросила та и отбила каблуками чечетку.

– 

Понятно,– процедила Лиля, и тут ее обвили сзади сильные мужские руки.

– 

А вот и счастливый отец,– пробормотала рыжая, отходя в сторону.

– 

Чего?– удивился Гриша.

– 

Не обращай внимания. Твоя бывшая бесится.

Репетиция началась. Суровая Алена Константиновна в круглых очках на кончике носа следила, как восемь пар рослых мужчин и девушек на сцене синхронно махали ногами, меняли рисунки и усиленно улыбались во весь рот. Тем временем в первой линии между двумя центровыми танцовщицами происходил диалог, который можно было считать верхом эстрадного мастерства. Обмениваясь репликами, ни одна ни разу не ошиблась в движении и даже не потеряла восторженного выражения лица.