Шрифт:
Мне как-то жутко представить себе всё это, но я верю. В этом есть что-то масонское.
–И будет гораздо больше земли! – обещает Проповедница.– Исчезнут эти океаны, никому не нужные… Сколько всего океанов? Шесть?
–Вообще-то четыре,– опешила я.– Раньше был ещё и пятый, Южный Антарктический, но теперь его объединили с Индийским.
–Вон их сколько! А где это он?
–У Южного полюса.
–А где это? А, а то я всё время путаю Арктику и Антарктику…
Проповедница достаёт из сумки разлинованную вручную записную книжечку:
–Продолжим в следующий вторник, в пол-одиннадцатого! – восторженно приказывает она. – А теперь, Алла, скажи-ка мне свою фамилию!
–Нет! – пугаюсь я. – А как ваше отчество?
Свою фамилию,– Рогожкина, – я терпеть не могла.
–Хорошо, тогда напишем, что просто «Алла»… Раиса Петровна. Вообще-то, мы все друг друга зовём по именам, но если тебе так удобнее… А фамилия моя – Любезная, – тихо сказала Проповедница. – В следующий раз мы начнём с молитвы!
–А если вы не сможете, то я ей сообщу, – обещает Света.
–Так у неё телефона-то нет! – докладывает Проповедница.
У Светы тоже не было телефона.
–А где ты работаешь? – спросила она.
–Да я только в этом году школу окончила.
–То-то я и смотрю, что голова у тебя свежая! А Библия… возьми пока мою.
И я смущённо приняла эту дорогую чужую вещь, доверенную мне, и запихнула её в мамину дамскую сумку, которая из-за толстой книги не закрывается.
–Может быть, тебе пакет дать? – заботливо предлагает Света.
Но я отказываюсь, – и так слишком много подарков для человека с улицы.
–А почему ты согласилась изучать? – спрашивает Света. – Тебе что, и раньше такое предлагали?
–Не знаю. Однажды мне уже дали журнал.
–А вот я искала Бога, ходила по церквям. Ведь и в самом деле, откуда мы и куда идём?! А в раю мы будем жить благодаря нашему мозгу. Я где-то читала, что мы его используем всего на одну тысячную долю…
На кухне работал телевизор, звучала страшная музыка из фильма «ТАСС уполномочен заявить». Огромный кот тёрся о мои ноги.
–А говорят, что сиамские, они – злые, – сказала я, чтобы сгладить неловкость.
–Так он – персидский. Почему-то все путают. Я его Златке купила на Птичьем рынке. Идите чай пить, я чайник поставила.
–Нет, нет, Светочка; мы пойдём.
А мне очень хотелось узнать Свету ближе.
Проповедница вновь накрыла меня своим зонтом и повела, как маленькую, неразумную девочку:
–Пойдём-ка теперь здесь…теперь здесь… осторожно, тут, в траве, лужа… иди теперь сюда…
Скорее бы рассказать дома о квартире, где я побывала, и о том, что скоро на земле наступит рай… А ещё я почему-то всё хотела сказать ей: давайте в следующий раз опять встретимся на остановке.
–Это будет, это ещё только будет! – трещит Любезная. – Вечное лето!
–Не люблю лето! – заявляю я.
–Да как это так? А я люблю. Люблю купаться, загорать. Я и сама жила в неведении, но когда услышала проповедь…
–А вот мой дом! – и я махнула рукой в его сторону.
Проповедница в ответ гаденько улыбается.
Назвать номер квартиры я просто не успела. Навстречу нам шла… моя мама в ярко-розовой ветровке с голубыми шнурками. Не попрощавшись, я кинулась ей навстречу, – на секунду мелькнула мысль, что надо бы их представить.
–Где ты шляешься? – беззлобно сказала мама. – Посмотри, как ты одета! Все люди плащи понадевали, а ты…
И тут я пришла в себя и осознала нелепость своей открытой шеи и груди, к которой я всё ещё судорожно прижимала мамину сумку, не закрывшуюся из-за толстой Библии.
–А это что за тётка?
–Да это проповедница привязалась, она тут проповедует…
–Смотри, а то в следующий раз ещё от кого-нибудь не отвяжешься! А вдруг она колдунья какая? Иди домой, там суп горячий! Никуда больше сегодня не ходи!
И я кинулась через дорогу, не успев подумать, что Проповедница может заговорить с мамой, тогда скандала не оберёшься.
И едва только я вбежала в квартиру, меня словно огнём обожгло. Гипноз сошёл.
Что же я сегодня натворила?! Нет, дело совсем не в том, что я пошла на чужую квартиру неизвестно с кем,– со мною ничего не сделали, и хватит об этом! Но всё моё тело, всё моё существо горит от стыда и ужаса, что меня видели С ЭТОЙ! С ЭТОЙ! Фу, какой позор, как противно, гадко, отвратительно! Лицемерный приторный голос, «два рублика», грязная старуха, мерзкий серый рот…Он– пенсионерка!