Г о с п о ж а Х о л т. Тённесены росли без родителей, надо вам знать.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. …И тут Лона Хессель встает со стула и с размаху отвешивает элегантному образованному Карстену Бернику звонкую пощечину.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Ой! В жизни ничего…

Г о с п о ж а Х о л т. Да, так и было.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. А потом собирает чемодан и уезжает в Америку.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Должно быть, она сама имела на него виды?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Еще бы! Вы правы – когда он приехал из Парижа, Лона взяла в голову, что они будут парой.

Г о с п о ж а Х о л т. Не представляю, как она могла всерьез верить, что Берник, такой галантный, такой светский, истинный кавалер, любимец всех дам…

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. И при том сама благопристойность и строжайшая мораль, госпожа Холт.

Г о с п о ж а Л ю н г е. И чем занялась в Америке эта Лона Хессель?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Сие, как сказал однажды Руммель, покрыто завесой, которую вряд ли стоит поднимать.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Что это значит?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Видите ли, она не поддерживает никаких связей с семьей. Но всему городу известно, что она, например, пела там по гостиницам за деньги…

Г о с п о ж а Х о л т. И читала публичные лекции…

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Издала совершенно безумную книгу…

Г о с п о ж а Л ю н г е. Что вы говорите?!

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Да, Лона Хессель для их семьи тоже, конечно, пятно на солнце их счастья… Но теперь вы знаете, что к чему, госпожа Люнге. Видит Бог, я рассказываю, только чтобы предостеречь вас.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Я так и поняла, не волнуйтесь. Но бедняжка Дина! Сердце за нее болит.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Для нее как раз это было счастьем. Представьте себе, осталась бы она в руках таких родителей. Разумеется, мы всем обществом стали заботиться о ней, наставлять по мере сил, а позже хлопотами Марты Берник ее забрали в этот дом.

Г о с п о ж а Х о л т. Она всегда была трудным ребенком. Еще бы – дурной пример перед глазами. Дина не то что наши дети, в ней надо лаской укоренять добро, госпожа Люнге.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Тише, она идет. (Громко.) Да, наша Дина – большая умница. Ой, Дина, ты тут? А мы шитье разбираем…

Г о с п о ж а Х о л т. Дина, как чудесно пахнет твой кофе! Чашечка такого кофе перед обедом…

Г о с п о ж а Б е р н и к (с террасы). Прошу к столу, милые дамы!

Тем временем Марта и Дина помогли горничной накрыть стол для кофе. Дамы рассаживаются вокруг стола на террасе, все они преувеличенно любезны с Диной. Она вскоре возвращается в залу к своему шитью.

Г о с п о ж а Б е р н и к (с террасы). Дина, а ты не будешь?..

Д и н а. Спасибо, не хочется.

Она усаживается за шитье. Госпожа Берник и Рёрлунд перекидываются несколькими словами, вслед за чем он тоже переходит в залу.

Р ё р л у н д (делая вид, что ищет что-то на столе, вполголоса обращается к Дине). Дина!

Д и н а. Да.

Р ё р л у н д. Почему вы ушли с террасы?

Д и н а. Когда я принесла кофе, то увидела по этой новой даме, что они говорили обо мне.

Р ё р л у н д. А как любезна она была с вами, вы уже не увидели?

Д и н а. Терпеть такого не могу!

Р ё р л у н д. У вас непокорный дух, Дина.

Д и н а. Да.

Р ё р л у н д. Но почему, Дина?

Д и н а. Такая уж уродилась.

Р ё р л у н д. Почему бы вам не попробовать быть не такой?

Д и н а. Нет.

Р ё р л у н д. Почему нет?

Д и н а (глядя на него). Я из нравственно испорченных.

Р ё р л у н д. Фу, Дина!

Д и н а. И мать моя была нравственно испорченная.

Р ё р л у н д. Кто-то разговаривал с вами об этом?

Д и н а. Никто. Они никогда об этом не говорят. Ну почему они все молчат? И обращаются со мной как со стеклянной вазой, точно я могу разбиться. О, как я ненавижу это их доброхотство!

Р ё р л у н д. Милая Дина, я понимаю, вам кажется, на вас здесь давят, но…

Д и н а. Вот бы я могла уехать отсюда! Мне кажется, я бы сумела сама добиться в жизни чего-нибудь, если бы не жила среди людей, которые так… так…