– Вы – сердце Космофлота Единой галактики, – торжественно продолжал Боз Удгрин. – В ваших пока ещё неумелых руках – навигационные маршруты, лоции и космогация Единой галактики. Я понимаю, что первокурсники, оказавшиеся здесь, особенно ребята, приехавшие с Земли, население которой в большинстве своём не знакомо с соседями, несколько удивлены и обескуражены, и, возможно, считают всё происходящее розыгрышем или сном…

– А некоторые уже мечтают оказаться дома с мамочкой, – альбинос Паль Сабо расплылся в невинной улыбке и потянулся.

Куратор не обратил внимание на его реплику.

– Сейчас в ваши креоники – те самые пластинки, которые вам вручили в зале регистрации – будет загружена вся необходимая информация о расписании, подготовке. Креоник – это ваш персональный компьютер, планшет, если говорить привычным вам языком, только со значительно расширенным функционалом. Это ваша карта, ваши глаза, уши, это ваша связь со станцией и факультетом, который на долгие месяцы станет вашим единственным домом. Ваши каюты ожидают вас. В случае необходимости получения экстренной помощи, вам необходимо связаться с Голо, он у вас находится в правом верхнем углу креоника и сейчас подсвечивается золотым, – Ульяна бросила взгляд на ожившее табло пластиковой карты-креоника, в указанном месте, действительно, загорелся золотым крохотный знак вопроса. А куратор продолжил: – Голо – андроид, поэтому доступен для помощи круглосуточно. Для того, чтобы чувствовать себя увереннее, настоятельно рекомендую изучить базовые файлы, доступные как в общем информатории жилой зоны, так и с ваших персональных информационных платформ. А завтра, ровно в восемь утра по местному времени, буду ждать вас в холле, у подъёмников, на обзорную экскурсию по Академии. Курсанты, ознакомившиеся с ней в прошедшем семестре, тем не менее, тоже могут присоединиться. И теперь задам традиционный вопрос – всё ли вам ясно? Нужно ли ещё что-то уточнить?

Ульяна смущенно откашлялась, подняла руку. Боз Удгрин одобрительно кивнул.

– Скажите, мы что – правда, на космической станции? Вот это всё – не розыгрыш? Не шутка?

Альбинос презрительно фыркнул. Куратор улыбнулся:

– Вам предстоит в этом убедиться в скором времени. А по второй части вопроса – уверяю – всё всерьёз.

Он обвёл взглядом курсантов в ожидании следующего вопроса. Ульяна снова подняла руку.

– У меня ещё вопрос. Как мы можем сообщить нашим близким, что с нами всё в порядке? Каким образом можно поддерживать с ними связь?

Брюнет у окна с интересом на неё уставился. Боз Удгрин кивнул:

– Это хороший вопрос. Учитывая, что земляне, в отличие от креонидян или клириканцев, в большинстве своем не в курсе нашего существования, то говорить, что вы здесь – это все равно что сообщить, что вы сошли с ума. Традиционно родственникам курсанта с Земли сообщается о зачислении в один из земных ВУЗов в соответствии с профилем. Военное закрытое образовательное учреждение. Через уполномоченных лиц на Земле им предоставляются копии документов о зачислении, надлежащим образом заверенные. Всё это оправдывает редкую и одностороннюю связь с домом и довольно ограниченную информацию, которая будет от вас первое время поступать. Письма можете отправлять через оператора зоны транзакций – вы уже знакомы с этими милыми барышнями, – он подмигнул. – Его передадут по выделенному каналу связи или перешлют через почтовую службу Земли. По истечении месяца пребывания в Академии вам положен пятидневный отпуск для завершения дел. Тогда вы и сможете сообщать подробности родным. Мне удалось вам помочь? – куратор по-птичьи склонил голову.

Девушка покраснела:

– Да, спасибо.

– Здорово, Паук, выглядишь сегодня рассеянным, – айтишник Василий Крыж, он же уважительно Василевс, догнал его на площади Кроны, уже у самого входа в здание Академии. Он выглядел так, будто только что выспался, поел в приятной компании и услышал свежайший анекдот. То есть как всегда. Артём Пауков, которого друзья со времен учёбы в Академии прозвали Пауком, перехватил правой рукой съехавшую с плеча спортивную сумку и тут только вспомнил, что, выскочив из транспортировочного модуля, не забрал свою куртку. Так-то она ему до следующего отпуска будет не нужна, но во внутреннем кармане остались документы и фотографии. Не хотелось бы их потерять.

Он с сожалением оглянулся, собираясь вернуться и забрать джинсовку. Василий остановился рядом, проследил за взглядом друга:

– Э-э, Кромлех нас собирает в шесть-тридцать. Я так-то тебя искал, чтоб предупредить.

Артём бросил взгляд на цифровое табло над площадью: минуты стремились к половине седьмого вечера, лишая возможности вернуться. Он вздохнул, махнул рукой и направился внутрь, в глубину светящегося огнями вестибюля Академии.

– Как отдохнул? Жаль, что вызвали раньше срока. Что семья?

Артём нахмурился и посмотрел сквозь стекло подъёмника:

– Как обычно…

Василий понимающе кивнул.

– А что делать?

– На маму вышли представители спецслужб, требуют информации о моём местонахождении. Наплели ей, что я чуть ли не преступник, – неожиданно для себя разоткровенничался Артём.

– М-м, Кромлеху скажи. А то объявят тебя дома в розыск, доказывай потом, что и как.

Артём рассеянно потёр виски, кивнул.

Подъемник доставил их в окрашенный белым сектор: светлые, словно парящие, стены, серебристые указатели, матовые стёкла отсеков и лабораторий. Царство науки и стерильного воздуха. Молодой человек чувствовал себя здесь увереннее. Это его царство.

– Что, Комов сильно свирепствовал пока меня не было? – Комов – это начальник лаборатории программирования и непосредственный начальник Василевса. Три дня назад случился скандал из-за модернизации опытной программы объекта Фокус, в которую Василий внёс изменения.

– Грозил уволить за самоуправство, лабораторию закрыть, проект закрыть, Фокус разобрать на РНК, – Крыж широко улыбнулся, в синих глазах мелькнула ирония.

– Да ну? – Артём остановился у прозрачных дверей жилого блока, его рука, протянутая к сканеру допуска, замерла в воздухе.