– Из Ирландии, уповательно?

– Из Пенсильвании, - сказал мистер Томпсон.
– С чего это вы вдруг взяли, что из Ирландии?

Приезжий разинул рот и завизжал от радости, пожимая самому себе руки, словно давно сам с собой не видался.

– Ну как же, ведь каждый-всякий откуда-нибудь да родом, верно я говорю?

За разговором мистер Томпсон нет-нет да и поглядывал на лицо приезжего. Кого-то оно мистеру Томпсону определенно напоминало, или, возможно, он уже видел где-то этого человека. Он силился вспомнить, но безуспешно. В конце концов мистер Томпсон заключил, что все редкозубые попросту на одно лицо.

– Верно-то верно, - довольно кисло признал мистер Томпсон, - но я скажу другое, Томпсоны в здешних местах обосновались с таких незапамятных времен, что сегодня уже нет различия, откудова они родом. Теперь что же, пора нынче, конечно, нестрадная, и опять-таки всяк волен прохлаждаться на свой фасон, однако ж у каждого из нас есть чем заняться, то есть я вас никак не тороплю, но, короче, если у вас ко мне дело, давайте, может, и перейдем, к нему.

– Это, как говорится, и да, и нет, с какой стороны поосмотреть, сказал брюхан.
– Словом, я ищу одного человечка по имени Хелтон, мистер Олаф Эрик Хелтон, из Северной Дакоты, поспрашивал кругом - сказали, будто его можно найти у вас, а мне бы не мешало с ним перемолвиться словцом. Очень бы не мешало, сударь вы мой, если вы, натурально, не против.

– Насчет Эрика слышу первый раз, - сказал мистер Томпсон, - а мистер Хелтон точно, здесь, и притом почитай уже девять лет. Мужик он степенный, основательный, о чем можете с моих слов повторить кому угодно.

– Рад слышать, - сказал мистер Гомер Т. Хэтч.
– Всегда приятно узнать, что кто-то образумился и остепенился. Ну, а я знавал мистера Хелтона в те дни, когда он был совсем непутевый, - да, сударь, беспутный был человечишка и отвечать сам за себя не мог нисколько. Так что большое это будет для меня удовольствие повстречаться со старым знакомым и порадоваться, что он взялся за ум и благоденствует.

– Молодость, - произнес мистер Томпсон.
– Раз в жизни все мы бываем такими. Наподобие кори - обметет тебя, не видать живого места, ты и сам-то себе не рад, и другим в тягость, ну а потом пройдет, и по большей части без дурных последствий.
– Довольный сравнением, он забылся и гоготнул. Приезжий сложил руки на брюхе и просто-напросто зашелся, надрывно, со всхлипами, до слез. Мистер Томпсон разом осекся, глядя на него с неловкостью. Он тоже был не дурак посмеяться, чего греха таить, но надо же все-таки знать меру. Мужчина хохотал как одержимый, честное слово. И главное, вовсе не потому, что ему было действительно смешно. Он хохотал неспроста, с расчетцем. В хмуром молчании мистер Томпсон ждал, пока мистер Хэтч немного утихнет.

Наконец мистер Хэтч вытащил голубой бумажный платок далеко не первой свежести и утер глаза.

– Под самый дых вы угодили мне своей шуткой, - сказал, словно оправдываясь.
– Это надо же так уметь! Мне бы в жизни не додуматься. Прямо-таки дар божий, прямо...

– Если хотите побеседовать с мистером Хелтоном, я схожу его кликну, сказал мистер Томпсон, производя телодвижения, показывающие, что он готовится встать на ноги.
– Он в такой час или в молочном погребе, или же сидит у себя в хибарке.
– Время близилось к пяти.
– Она тут, сразу за углом, - прибавил он.

– Да ладно, особого спеху нет, - сказал мистер Хэтч.
– Я давненько мечтаю об такой беседе, лишняя минутка туда-сюда уже не играет роли. Для меня важней было, как говорится, засечь, где он есть. Всего-то навсего.

Мистер Томпсон перестал делать вид, что готовится встать, расстегнул еще одну пуговку на рубахе и сказал:

– В общем, здесь он, и не знаю, какие у вас с ним дела, только он не захочет откладывать их в долгий ящик, не такой он человек. Что-что, а валандаться понапрасну он не любит.

Мистер Хэтч как будто слегка надулся при этих словах. Он вытер лицо платком, открыл рот, собираясь заговорить, и в эту минуту из-за дома донеслись звуки мистерхелтоновой гармошки. Мистер Томпсон поднял палец.

– Это он, - сказал мистер Томпсон.
– Самая для вас подходящая минута.

Мистер Хэтч встрепенулся, наставив ухо на восточный угол дома, и прислушался, с очень странным выражением лица.

– Я эту музыку выучил как свои пять пальцев, - сказал мистер Томпсон, хотя мистер Хелтон никогда не рассказывал, что это такое.

– Это такая скандалавская песенка, - сказал мистер Хэтч.
– У нас ее распевают и стар и млад. В Северной то бишь Дакоте. Поется в ней примерно вот про что - дескать, выйдешь поутру из дому, и такая благодать на душе, прямо невтерпеж, и от этого ты всю выпивку, какую взял с собой, употребишь, не дожидаясь полудня. Которую, понимаете, припасал к полднику. Слова в ней ничего особенного, а мотивчик приятный. Вроде как бы застольная песня.

– Насколько я знаю, - сказал мистер Томпсон, - у него капли не было во рту спиртного за все время, покуда он здесь, а тому сравняется в сентябре девять лет. Да, сударь, девять годков, и хоть бы раз промочил горло. Насколько я знаю. Про себя такое сказать не могу, - прибавил он покаянно, однако не без самодовольства.