Торжественное вручение аттестатов. На мне - розовое платье, в тёмных волосах - роза, приколотая мамой. "Какая ты красивая", - сказала мама и поцеловала меня. По-праздничному украшенный актовый зал школы заполнен выпускниками, учителями, гостями, родителями. Прощание со школой всегда торжественный и грустный момент. Если бы только мама могла быть здесь... Я обвела взглядом зал и увидела маму на стуле у окна. Тоненькая, восторженно-молодая, в своём лучшем, ставшим слишком широким, зелёном платье, перехваченном на талии тоненьким пояском, с усталой нежной улыбкой на бледных губах. Моё сердце наполнилось счастьем и надеждой, и я непрерывно улыбалась, когда мне вручали золотую медаль.

Мы приехали домой на такси. Мама сама дошла до кровати и легла, прикрыв глаза. Я присела рядом. Ощущение счастья и полёта не проходило.

– Мамочка, теперь всё будет хорошо. Ты выздоровеешь.

– Всё будет хорошо, родная, - мама улыбнулась и дотронулась горячей ладонью до моей щеки.
– Я хочу попросить тебя, если когда-нибудь ты встретишь своего отца, скажи, что я простила его. А теперь иди, я устала и хочу спать.

Я долго лежала без сна и думала об отце. Мне уже совершенно не важно было, что произошло у них с мамой. Я поняла, что бы там ни было, а мама любила его. Как же мне хотелось в эту минуту, чтобы он был с нами...

Этой ночью мамы не стало... Она навсегда осталась в моей памяти молодой, красивой, с лёгкой улыбкой на лице, озарённом внутренним светом.

– -----------------------------------------------------------------------

Похоронили маму на городском кладбище, и я дни напролёт просиживала у могилы и плакала. Казалось, слёзы никогда не кончатся. По ночам я долго лежала без сна и вспоминала, вспоминала, вспоминала... Однажды мне приснилась мама. Она ничего не говорила, просто парила над верхушкой старого тополя во дворе и улыбалась. А потом вдруг обернулась белой птицей и, взмахнув крылом, растаяла в сини летнего неба. И лишь маленькое, лёгкое пёрышко доверчиво опустилось в мою раскрытую ладонь. Странно, но в то утро я проснулась с чувством покоя и желанием жить. Мама и оттуда, с высоты своего вечного полёта заботилась обо мне.

Потом был мединститут: перешитые из маминых платья, стипендия, батон с молоком на завтрак, обед и ужин, перестроечные очереди за этим батоном, купоны, талоны, отоварить которые у меня всё равно не получалось - не было ни денег, ни времени. Я училась с фанатичной одержимостью, засыпая, порой, в читальном зале библиотеки или в метро. Передо мной была цель - победить монстра, убившего маму. Когда подошло время выбора специализации, сомнений не возникло - онкология. Я мечтала о научных открытиях, о том, как смогу спасти миллионы людей, задыхающихся в цепких клешнях рака. Но после окончания попала по распределению в детский онкогемотологический центр - единственную в стране больницу, где лечились дети со злокачественными заболеваниями крови.

Будни детской онкологической клиники - это постоянный нечеловеческий труд. Нужно уметь быть одновременно психологом, воспитателем, актёром, но не забывать при этом, что ты - врач. Дети - особые существа. Они живут, даже когда уже не остаётся надежды: с нетерпением ждут новый мультфильм по телевизору, играют в куклы, укладывая их в постель и прилаживая к тоненькой ручке Барби "капельницу", сделанную из соломки для коктейля, демонстрируют модели, повязывая ленточки вокруг облысевших от химии и облучения головок, встречают Деда Мороза, водят хороводы у ёлочки и смеются, смеются, смеются. А в глазах их матерей только страх, отчаяние и боль.

Поначалу казалось - не смогу, не выдержу, не пойду больше на работу. Но утром, оторвав тяжёлую голову от промокшей от слёз подушки, я натягивала на лицо неизменную добрую улыбку и, оставив свои страхи и сомнения снаружи, переступала порог больницы. Меня захватывал водоворот дел - надо сделать записи в картах, просмотреть снимки и результаты анализов, провести обход, поговорить с родителями, посмотреть базу данных о подходящих донорах для пересадки костного мозга, почитать обещанный стишок маленькому Мите из третьей палаты, убедить родителей Андрея не забирать его домой, а попробовать ещё один курс химиотерапии, успокоить бабушку Алеси и при этом улыбаться, даже если хочется плакать.

И мне это удавалось. Во всяком случае, до того дня, когда в одной из палат, которые я вела, появилась новая пациентка - четырнадцатилетняя Арина с диагнозом "Острая нелимфобластная лейкемия". Девочка уже прошла несколько курсов химиотерапии по необходимой схеме, но улучшение не наступало. Необходима была пересадка костного мозга.

Когда я впервые шла в палату к Арине, мне, почему-то, было очень тяжело. Трудно сказать, почему, возможно, я просто устала... Девочка сидела на кровати - маленькая, худенькая. В её глазах уже не было ни страха, ни надежды, и моё сердце сжалось от нежности и жалости к этому измученному существу.