Был у нее кто-либо из существ противоположного пола, не был, сказать трудно. Замуж не вышла. Может, собиралась исполнить то, к чему в шутку готовили ее родители — ухаживать за ними в их старости. Но не получилось.

Теперь вторая сестра, Анна. Тоже тоненькая, светловолосая. Почти всегда смеющиеся голубые глаза. И голос у нее был тихий и певучий, очень добрая улыбка. Училась она похуже старшей сестры, закончила медучилище, долгие годы была участковой сестрой, и больные ее любили. Ну да, улыбчивая, голос певучий и успокаивающий, и руки у вас, сестричка, очень легкие.

Замуж вышла рано, в двадцать лет родила дочку, отселилась от родителей в двухкомнатную квартиру, с мужем прожила восемь лет, покуда он не ушел к другой — видать, покрупнее, пожестче и не такой улыбчивой. Но оказался мужчиной нестервозным: жилье не делил, дочке помогал и, когда нужно было уколы поделать, обращался только к бывшей жене.

Нет, все-таки странно, как быстро летит время. Вот вышла замуж, вот родилась дочка, а вот уже в их квартиру поселился зять, а вскоре и внучка появилась, до изумления похожая на бабушку, и, когда Анна вывозила коляску в парк, все спрашивали: у вас дочка или сынок, — ответив, Анна непременно добавляла: а вообще-то маленькая собачка всегда щенок. Да, время летит как-то неоправданно резво, но ведь с этим не поспоришь, верно?

Да. А теперь о беде семьи, о ее горе — о Борисике, младшеньком братике, о Малыше.

Ну, что говорить о его детстве? Малость балованный (оно и понятно, младшенький ведь), малость хулиганистый (но без приводов в милицию, правда, отца пару раз вызывали к директору школы, это было). Учился средненько, но школу закончил. Даже в институт пытался прорваться, не не получилось, и он загремел в армию. И это было страшно: их Малыш, их Борисик, попал в Афганистан. Нет, ничего там с ним не случилось, попал почти под самый вывод, полгода всего там и пробыл, а потом где-то в средней полосе дослуживал.

Ну, все понятно, радость в семье: Малыш вернулся, и целехонький, и теперь вся жизнь перед ним распахивается — хоть учись, хоть работай, да и новые времена надвигаются, и это надо чувствовать и заранее изготовиться.

Да, но тут вот что получилось: в армию уходил один человек, а вернулся почти что другой. На сестер покрикивает, да и с родителями разговаривает как бы сквозь зубы. Про учебу и заикаться не следовало. Но все же понимал — что-то в этой жизни делать надо: не хочешь шевелить мозгами, шевели руками. Туда-сюда потыркался на простых работах (даже озеленением города занимался), а потом устроился в охрану, друзья помогли: есть какой-никакой боевой опыт. Сперва ларьки охранял, а потом, получается, в рост пошел: охранял большое какое-то заведение.

Там что удобно было: сутки ты с оружием и на посту, а двое суток без оружия и вольная птаха. Вот это больше всего Борисику и нравилось — быть вольной птахой. Поддать с друзьями от души, а хоть бы и под завязку, да на дискотеку сходить, да с девушками познакомиться.

А девушкам он, пожалуй что, нравился: жилистый, как сестры, светловолосый, но, не в пример сестрам, рост за метр восемьдесят.

Да, а время себе летело и летело. Ну, сойдется с кем-нибудь, поживет немножко у подруги — чтоб не слушать упреки родителей и не мозолить им глаза, когда приходишь ночью не вполне ровной походкой. Нет, правда, не пьянчужка же он был, а птица вполне вольная. Как-то бы оно помаленьку все и разрешилось в жизни — ну, попорхал, погулял малость, на то она и отпускается, молодая жизнь, чтоб малость покуролесить, а там, смотришь, понравилась какая-то женщина, да и решил бы дальнейшие поиски хоть на время прекратить, а может, чего на свете не бывает, а хоть, так это к примеру, любовь, а там, глядишь, и чудо великое (это если брать, опять же, к примеру, детей).

И в этом случае надо что-то придумывать, понадежнее охраны. Тем более новые времена пришли, и они именно для молодых, жилистых и горлохватистых.

Но нет. Может, для кого-то на небе и есть счастливая звезда, то светила она не для Борисика. Ему, видать, досталась тусклая и несчастливая звезда.

Словом, горе. Спору нет, ребята приняли хорошо и брели домой не без труда, они могли никого не встретить, и жизнь текла бы себе привычным путем, пока, напомним, не встретилась женщина, которая сказала бы: “А я от тебя, Борисик, жду маленького”, — и он стал бы думать, а чем, интересно, кормить теперь семью, а не только себя самого.

Но нет. Влезли в пьяную драку, Борисик не помнил, как в руке оказался нож, очень неаккуратно поднял руку и очень неаккуратно опустил ее. И ножик очень неаккуратно попал незнакомому человеку в сердце.

Шесть лет. Недалеко — в Вологодской области.

Но главные потери были впереди. Конечно, родители понимали, что это все случайность. Но ведь это же не кто-то иной, а их Малыш, их Борисик, будем прямо говорить, убийца.

Через год от рака умер отец, а еще через год — мать: не выдержало сердце. Да, одно неосторожное движение, и какие платы.

Надежда уговорила тогда Анну перебраться к ней, то есть в их родительский дом: мне без тебя одиноко и страшно. Твои обойдутся и без тебя. Ну, будешь им помогать. А я нет, я без тебя не обойдусь. Ездили на свидание к Борисику, слали посылки.

Ну что тут скажешь, время летит и летит, и, что характерно, исключительно вперед.

Борисик отсидел свое от звонка до звонка — никаких сокращений за хорошее поведение.

Вышел он человеком с тусклыми и даже безнадежными глазами, так что понятно было: ничего особенно интересного и красивого он впереди не видит.