Идем мимо острова Готлин, где на камнях разбитый наш советский пароход «Кура»

– Что с ним случилось?

– Вот результаты переработки! Все уснули. Судно шло из Ленинграда. На мостике была вахта старпома. Врезались в камни на полном ходу. А все потому, что на берегу, в порту, некогда было отдохнуть. У нас есть горькая шутка: «Отдыхать будем в море!» Есть и приказ Министра, по которому капитан может остановить пароход, если все устали, стать на якорь, всех отправить спать. Но пока никто этим приказом не воспользовался. Все спешат делать план!

– Была два месяца назад паника в Министерстве: собирались сократить 400 человек управленцев.

– Да, была. Но сейчас нашли выход: сократили одни отделы, создали новые. Так что никто не пострадал!

Час ходу до Кронштадского буйка. Скоро Ленинград.

Иду к Крикову. Нахожу его на палубе. Он загадочно улыбается:

– Хочу подкинуть историю для размышления. Приглашают дворника на рюмку водки. Он выпивает: спасибо, барин! И кланяется. Нечто похожее есть сейчас у нас: приглашают не за свой, за общественный счет, а благодарность, как барину. Можно руководствоваться высокими идеалами, но можно ли побороть, перевоспитать психологию человеческую, когда в обществе есть все условия для вызревания низменных наклонностей, бюрократии и барства.

– Вы что-то веселый сегодня и философичный, Виктор Иванович!

– А что? Веселюсь. Тут недавно прибежал ко мне второй механик и кричит: на электрощите парового котла – пожар, немедленно в машину!

– Что? Действительно горело?

– Ничего не было, все проверил!

– А для чего паника?

– Такие уж люди имеются, чтоб другого во что-то ткнуть носом, даже необоснованно, чтоб самому остаться в белом фраке.

И все же хороший народ вы, моряки!

Ленинград – Европа – Южная Америка – Тюмень.