– Весь в отца, - строго осмотрев с ног до головы Николая, с какой-то надменностью в голосе, громко прошептала она.
– Фу!
– и потихоньку пятясь назад, стала закрывать за собой дверь.

– Фу-у!
– Кораблев остановился на переходе лестницы с четвертого на пятый этаж.
– Сейчас, сейчас юноша, позвольте мне отдышаться. Фу-у-у. С кем это вы там говорили, фу-у-у.

– С вашей соседкой напротив.

– А-а-а, с Ангелиной, ой, вы на нее не тратьте время, фу-у-у. Она - каверзная тетка. Считалка, ее кроме счета и цифр больше ничего не интересует.

– Не сказал бы, - улыбнулся Синцов.

– Что, фу-у-у, все в замочную скважину подглядывает, фу-у-у, - и старик продолжил подниматься.

– 2 -

В прихожей и комнате было темно. Николай Иванович сразу определил, на каком выключателе произошло короткое замыкание. Его синяя крышка была расплавлена, к счастью, не вся. выкрутив болт, он снял ее и чуть не присвистнул, алюминиевый провод перегорел в двух местах, разорвавшись на части.

На устранение "аварии местного значения" ушло около десяти - пятнадцати минут. Но лампочка в абажуре так и не загорелась. Оказалась, и она перегорела.

Синцов, недолго думая, сбегал домой, принес три лампочки и вкрутил их в абажур, который тут же вспыхнул яркими огнями.

– Спасибо вам, - поднялся из-за стола старик.

И только сейчас у Николая появилась возможность хорошо рассмотреть квартиру, в которой проживает Кораблев. Зал был большим, просторным. По бокам его стояли старого образца шкафы для книг, закрытые большими стеклянными дверцами.

"Три шкафа с одной стороны, три с другой, - отметил про себя Синцов. Подошел поближе к первому и снова удивился, так как вместо книг в них стояли широкие канцелярские папки, и у каждой из них на боку было написано большим закругленным по концам шрифтом слово "Дело N", а дальше, красивыми рукописными буквами, чему оно посвящено. Николай приблизился и прочитал:

"Аристов А.А., мастер рем. строй. цеха. 27 ноября 1972 год". И в скобках жирным почерком написано: "Погиб столяр, работавший за токарным станком. Рукав при обработке древесины стамеской, зацепился за нее и был затянут под переднюю бабку станка. Переломал во многих местах руку и разбил голову".

– Вот это да!
– воскликнул Синцов.

– Что там?
– спросил у Николая Кораблев.

– Про столяра, которого станок втянул в переднюю бабку.

– А-а, было такое дело. Ноябрь 1972 года, если не ошибаюсь?
– спросил Александр Иванович.

– Не ошибаетесь.

– Аристов?

– Да, - посмотрел на старика Синцов.

– Мягкий человек был, за это и поплатился.

Голос у Кораблева был теперь тихим. Видно, что отдышался.

– А чем все закончилось?

– До суда не дотянул.

– Как понять?
– удивился Синцов.

– Мать того столяра облила его керосином и подожгла прямо на выходе из цеха.

– Извините, Александр Иванович, а причем тут мастер цеха? Он, что, виноват в смерти столяра?

– Еще и как!
– тут же возмутился старик.
– Он не имел права ставить его работать за станком. У мальчика не было для этого допуска!

– А-а-а.

– вам только "а-а", молодой человек, и больше нечего сказать. А человека по вине мастера и не стало. Кто его вернет матери? Скажите мне.

– Да, да, извините,

– Если уж вас распирает любопытство, дальше читайте, а я пойду, чай поставлю. Только не уходите, уважьте старика своим вниманием.

– Хорошо, Александр Иванович, - согласился Синцов.

Кораблев попытался открыть дверцу стенки, в котором был собран этот архив, но она не поддалась его усилиям.

– Ключ где-то положил и не могу вспомнить, где, - сказал старик и вышел в прихожую.

– Угу, - сказал Николай и начал читать надписи на переплетах "Дел" дальше.

Все они были посвящены одной теме: несоблюдению правил техники безопасности, подумал Николай. Токарь Филан..., дальше в почерке, который, скорее всего, "съело" время, фамилии не прочитать, был виновен в убийстве по неосторожности какого-то ученика... "Начальник цеха (что-то, не разобрать) не выдал (кому-то), от бликов света со стекла..." (тоже толком не разобрать, что написано).

"Может очки не выдал человеку? А что еще может защитить его глаза от солнечных бликов?
– размышлял Синцов.

Протерев уставшие глаза, Николай выровнялся и осмотрелся. Письменный стол, за которым до этого сидел Кораблев, наблюдая за починкой розетки Синцовым, был тоже очень стар, как и его хозяин. Верхний слой фанеры, когда-то покрытой лаком, потрескался, местами даже отошел от доски. Посередине его лежало такое же "Дело N47" от 13 января 1981 года".

"В цехе N4 в ночную смену получила сильные ожоги бригада аппаратчиков. Треснула цистер... (остальные буквы не разобрать) ...той, люди работали без спецодежды и были обо...ы", - с трудом прочитал Синцов.