Лидия остановилась, повернулась, подбоченилась, ее взгляд стал похотливо-липким, и я понял, что сейчас она выдаст очередную пошлость.

– Я вас услышала, господин инквизитор. Только вы тоже учтите. Когда вы придете просить меня вмешаться и помочь, ценой будет ваша драгоценная честь. И на меньшее я не соглашусь!

Я даже не покраснел.

– Ваше упорство, госпожа Хризштайн, достойно лучшего применения. Подставить контрабандиста в качестве ложной приманки, заставить несчастного портного провезти вам рукопись... Я ведь прав, это был он?

– Понятия не имею, о чем вы.

Я подошел к ней ближе и спросил с горечью:

– Ну и как, уже смогли прочесть Завет? Нет? Впрочем, неудивительно, ведь ваша голова, - я демонстративно постучал костяшками пальцев по ее шляпке, - забита глупостями и похотью. Надеюсь, вы не слишком потратились, потому что все равно эта задачка не для вашего невежественного разума...

Я аккуратно поправил на ней съехавшую шляпку, церемонно поклонился и ушел, не дожидаясь, пока она переведет дух и придумает ответ. Впервые с момента нашего знакомства последнее слово осталось за мной, только радости почему-то это не доставляло...

К полудню я с капитаном и его стражниками закончил проверять порт. Был выявлен еще один склад, на котором хранились значительные запасы опиума, их не успели перепрятать, хотя почти преуспели в этом. Я уже распорядился оставить возле склада двоих стражников, как в порт пожаловал самолично отец Валуа. Разговор предстоял неприятнейший, но деваться было некуда.

– Господин Тиффано, что вы себе позволяете? Почему я получаю на вас жалобы?

– Я всего лишь занимаюсь своими прямыми обязанностями.

– Вы не имеете права открывать дознание самолично, без разрешения вышестоящего...

– Имею, поскольку следы преступления против веры на лицо. Вернее, на запах. Зайдите в сгоревший склад и принюхайтесь. Мне слишком хорошо известна эта вонь, чтобы спутать опиум с чем-либо еще.

Церковник тяжело вздохнул и мягко меня пожурил, словно речь шла о сущей безделице:

– Надо быть дипломатичней, сын мой, а не рубить с плеча. Увы, Святой Престол сейчас не может позволить себе такую роскошь, как конфликт с воягом Наварро, под чьим покровительством находится этот злосчастный купец. Так что придется его отпустить...

– Нет.

– Сын мой, позволю напомнить, что не вы здесь решаете...

– Я сказал - нет. Если вы отдадите другое распоряжение, то я... Я безусловно подчинюсь, но также незамедлительно откажусь от своего голоса в совете, и вам придется разгребать конфликт уже с другим воягом. Кроме того, я извещу вышестоящих сановников о происходящих здесь нарушениях церковных законов и потребую дознания о правомочности ваших действий.

– Господи Единый, Кысей, ты - идиот? Ты что, не понимаешь? Или притворяешься? Опиум - слишком выгодный товар, и бороться с его распространением - все равно что мочиться против ветра! Ну отправишь ты одного на костер, так на его место придет двое других! Про которых ты ничего не знаешь, и которые не будут играть по правилам! А так, по крайней мере, Святой Престол следит за его оборотом и при необходимости...

Я сцепил зубы, приблизился к отцу Валуа и процедил:

– Так почему же не выдадите разрешение? Не хотите руки марать? Я отправлю этого мерзавца на костер, понравится это воягу или нет. А потом отправлю следующих двоих, что придут на его место. Если понадобится больше костров, то поленья найдутся, уверяю вас. Но потакать и идти на соглашения с этим уродами я не собираюсь. Святые законы еще никто не отменял.

Я повернулся уйти, но отец Валуа бросил мне в спину:

– В таком случае ты отстранен. Займешься делом кардинала Ветре, а кардинал Блейк закончит твое дознание...

– Нет.

– Кысей, это уже прямое неподчинение...

– Во-первых, дело кардинала Ветре вы у меня сами забрали, во-вторых...

– Да, но дело до сих пор не закрыто, потому что именно ты не смог поймать Серого Ангела.

– ...Во-вторых, я поступлю так, как уже сказал. Отдам голос и буду требовать дополнительного дознания...

– Упрямый болван!

Я глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями. Прекрасно понимая, насколько уязвимо мое положение, я, тем не менее, не собирался отступать.

– Отец Валуа, простите меня, - покаянно попросил я.
– Понимаю, что доставляю вам неприятности, однако прошу выслушать мои доводы. Мне слишком хорошо известны губительные свойства опиума, и я искренне считаю, что Святой Престол должен бороться с его распространением со всей суровостью данных заступниками законов. Почему мы должны склонять голову перед воягом Наварро? Почему должны договариваться в то время, как можно действовать с позиций силы, особенно в данном случае? Ведь если...

– Ты не понимаешь...