— Мне бы очень хотелось, дядя… Очень!.. Но это невозможно, поверь мне!.. Как-нибудь позже, дядя!.. Позже! Если хочешь! Сейчас я ни на что не способен… Ни на что!.. Скажи, дядя, ведь ты не хочешь, чтобы я уезжал?.. Обещай, что попросишь разрешения у отца?.. Я уверен, он не будет возражать…

— Конечно! Конечно же!.. Я не хочу… — Он был немного смущен… — О! Ну и упрям же ты!.. О! Как ты упрям!.. Точь-в-точь, как Клеманс!.. Честное слово! Ты очень похож на нее! Тебе доставляет удовольствие мучить себя самого!.. Но армия, мой юный друг!.. Это совсем не то, что ты себе представляешь! Это гораздо тяжелее любой работы!.. Ты просто этого не понимаешь… Особенно в твоем возрасте!.. Другим уже 21 год! Это совсем другое дело!.. У тебя просто не хватит сил… И ты окажешься в плачевном состоянии…

— Я не знаю, дядя, но хочу попробовать!..

— О! Это настоящая мания!.. Ладно! Ладно! Пойдем спать! Утро вечера мудренее… Мне кажется, ты слишком устал… В твоем воспаленном мозгу рождаются бредовые идеи… Ты начинаешь заговариваться!.. О! Это они тебя довели… О! Тебе уже давно надо было вернуться! О! Они тебя здорово уделали!.. Эти мужики!.. О! Это они могут!.. Теперь тебя не переубедить! Ну хорошо, братец! Теперь я сам займусь твоим здоровьем… От меня ты никуда не денешься!.. Ты должен меня слушаться!.. Каждый день мучное!.. Масло! Мясо! И первое! И не какая-нибудь там маленькая котлетка!.. Каждое утро — шоколад!.. И еще большая ложка рыбьего жира! О! Но там посмотрим! Ну да, мой зайчик!.. Хватит болтать!.. Пошевеливайся! Пора в кровать!.. Все это чушь!.. Ты просто еще не пришел в себя! Я думаю… на тебя все это слишком сильно подействовало!.. В твоем возрасте еще рано копаться в себе!.. Брось думать об этом!.. Думай о чем-нибудь другом!.. И жрать — за четверых!.. За десятерых! Через восемь дней все пройдет! Наша фирма это гарантирует!..

Мы вытащили из шкафа постель… Раскладушка сильно скрипела… Она стала мне мала… Когда я попытался вытянуть ноги, я наткнулся на перекладину. Я бы предпочел лечь на полу… Мне положили еще и матрац… Я весь дрожал… Он закрыл меня одеялами… Но я продолжал трястись… Он навалил на меня целую кучу пальто… Все свои медвежьи шкуры… В шкафу их хватало!.. Но меня по-прежнему трясло… Я осмотрел стены комнаты… Она тоже сильно изменилась!.. Это была центральная комната, что с «Благовестом».

— Я больше не могу тебя кутать! А? Что скажешь, мой медвежонок? Не могу же я тебя задушить?.. Ты же сам видишь?.. Я тебя уже не вижу… Ну ладно! Будет еще черешневый ликер! Прозрачный!.. Сладкий! Ну ладно! Замечательный солдатик у меня вышел!.. Весь в одеялах… Ну ладно! Я готов рискнуть!.. А они мне устроят в Пассаже!.. О да! Дорогой мальчик! Сокровище мое!.. Я пущу в ход все свое красноречие!.. Погиб в расцвете сил! Пум! Кончено! О! ля! ля! Какое предательство! Мой император, зачем вы бросили их?.. Двор шумит!..

Мы вместе рассмеялись… Он отправился в свою комнату… И уже издалека сказал мне…

— Я оставляю дверь открытой!.. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся, зови!.. Ты ведь болен… Я сразу же приду!.. Если у тебя опять начнутся колики, ты сможешь найти туалет?.. По коридору, налево!.. Ты не заблудишься!.. Ночник на столике… Можешь его не задувать… А если тебя снова будет тошнить… Может быть, тебе нужен ночной горшок?..

— О! Нет, дядя… Я схожу в туалет…

— Хорошо! Но когда будешь вставать, накинь пальто! Возьми любое из кучи! В коридоре прохладно… Чего-чего, а пальто здесь хватает!

— Хорошо, дядя!..

В романе «Смерть в кредит», как и в «Путешествии на край ночи», Селин умело комбинирует вымысел и подлинные факты своей биографии. При этом называя главного героя романа «Смерть в кредит» Фердинандом, Селин еще более четко и недвусмысленно указывает на то, что история, которую он рассказывает здесь, — его собственная. С первых же страниц становится ясно, что он сам жил в ту эпоху, когда разворачивается действие романа. Одновременно он преобразует в исторические элементы этапы творческого процесса, в ходе которого его рукопись превращается в изданную книгу, и здесь же присутствуют персонажи, так или иначе имевшие отношение к этому процессу.

В то время Селин жил на Монмартре, на улице Лепик, в тексте на это указывает история мадам Беранж, консьержки, которую собираются хоронить на улице Соль, то есть на кладбище Сен-Винсен. Работает он в муниципальном диспансере в пригороде Парижа Клиши, хотя в тексте романа речи об этом нет. Но зато есть упоминание о Порт Перейр, и сразу становится ясно, где расположено место его работы. Кроме того, под предлогом описания своего маршрута, он упоминает названия других парижских пригородов: Коломб, Аньер, мост Бине, Собачий остров, Гаренн, Рамп дю Пон (место в Курбвуа); пригороды, где работает Гюстэн и где они вместе с Фердинандом осматривают венерических больных, Селин либо называет настоящим именем (Шапель-Жонксьон), либо изменяет одну или несколько букв, но любой может понять, как это называется на самом деле (например Пурнев — сравните Курнев). С другой стороны, некоторые указания на ближайшие окрестности диспансера сразу дают понять читателю, особенно знающему пригород Клиши, где происходит действие, — например, упоминаются «кабельный завод», «улица Касс», и тут же вспоминаешь газовый завод и улицу Шасс.

Говоря о Мирей и о сплетнях, из-за которых герой может лишиться места в диспансере, вспомним реальные события из жизни Селина. Он пишет в письме к N в ноябре 1932 года: «Люди, которым я сделал много добра, женщины, которых я пытался вытащить из нищеты и из проституции и вернуть к нормальной жизни, со всех сторон поливают меня грязью, и из-за них меня могут уволить из диспансера».

Когда Селин писал «Смерть в кредит», он отдавал свою рукопись по частям машинистке, мадам К., которая жила в Сент-Уэне, как раз недалеко от Клиши. Потом она передавала напечатанный текст секретарю Селина Мари Канаваджиа, та сверяла текст с рукописью, решала с писателем все вопросы, потом вычитывала корректуру и вместе с издателем Деноэлем наблюдала за печатанием тома. За карикатурными фигурами Витрувихи и Делюмеля скрываются люди, непосредственно связанные с изданием книги. Имя «Делюмель» напоминает имя Деноэля, первого издателя Селина. Под Гюстэном Сабайо подразумевается кузен Селина, Жак Детуш, который, когда роман «Путешествие на край ночи» вышел из печати и стало известно подлинное имя Селина, сделал заявление для прессы, что это не он написал скандальный роман.

Что касается семьи, в которой проходит детство Фердинанда, все указывает на то, что Селин здесь очень близко придерживается своих реальных воспоминаний. Личность каждого члена семьи, то, чем он занимается, его социальная принадлежность, темперамент и чувства, которые они испытывают друг к другу, — всему этому можно найти документальное подтверждение. Бабушка Луи по материнской линии, Селина Гийу, действительно была очень энергичной женщиной, чуткой, но довольно замкнутой, и именно с ней у ребенка были самые близкие отношения. Не случайно ее имя он взял в качестве литературного псевдонима. Селина Гийу родилась в 1847 году, и в 1897 году, когда она стала жить вместе с семьей дочери, ей было пятьдесят лет, а Луи — три года. Она умерла 18 декабря 1904 года, когда мальчику было десять лет. В молодости Селина занималась шитьем, а ее муж чинил медную утварь, в торговлю она пришла позднее, когда устроилась продавщицей в галантерейный магазин, и только гораздо позже приобрела лавку «Старинные вещи, кружева, фарфор». На сохранившейся фотографии, запечатлевшей церемонию крещения Луи, прекрасно видно, что, несмотря на свой относительный финансовый успех, она осталась так же близка к народным корням. Если Селин и позаимствовал у кого-нибудь вкус к простонародному языку, к арго, то это, без сомнения, у нее. Потом бабушка прекратила заниматься торговлей и посвятила все свободное время внуку. Для мальчика с ней было связано все самое интересное и приятное: спектакли, чтение, экскурсии. Некоторые детали в романе изменены (магазин находился на улице Прованс, а не на улице Монторгей, Селина Гийу умерла в декабре, а не в середине января), но в основном нет даже повода сомневаться, что Селин здесь пишет правду. Не случайно столько страниц посвящает он описанию последних мгновений жизни своей бабушки — это была его первая встреча со смертью.