– Здравствуй, Чужой. Мы так и подозревали, что он струсит и пошлёт кого-то другого. Впрочем, это всё не имеет значения. С собой ли то, что он просил тебя передать?

Кочевник уже отошёл от удивления и сказал недоверчиво, напрягши своё тело для прыжка под скамейку сбоку, если что пойдёт не так:

– Я дал обещание не задавать вопросов, и уже жалею об этом. Что ж, 'пылающий огонь окутает дождь в своих объятиях'

– 'И падёт на землю туман, скрывая наши лица', - она улыбнулась открыто и добродушно своими маленькими пухлыми губами, что в обычной ситуации выглядело бы очень мило, но сейчас такой жест вызывал у него раздражение, - не стоит ни о чём жалеть, Чужой, жизнь не для того дана, чтобы жить в сомнениях о своём выборе. Значит, не нужно тебе обладать такими знаниями, будет больше времени очистить свою душу на грешной земле перед встречей с Всевышним.

Пароль оказался верным, и как ему не хотелось разузнать о делишках местного начальника Серых и этой женщиной от фанатиков, слово есть слово - он протянул руку с документами и они тут же исчезли в рясе.

– Неужели ваша вера во Всевышнего даёт такую уверенность в своих силах, что поход в это дрянное место, расположенное чёрт знает где - пустяки для девушки?

Та сморщилась, как от резкого звука.

– Не ругайся в святом месте, сквернослов. Вера творит чудеса, особенно, если ей помогают.
– она хлопнула в ладоши, и внутрь вошли два Паладина, рядовые бойцы Церкви, одетые в схожую с ней по раскраске, одежду, но с более тяжёлым бронежилетом, а также в шлемах. Один был вооружён 'Валом, другой держал' в руках АК-74 с подствольным гранатомётом.
– Конечно, это не всё, но ты ведь не будешь делать глупостей.

Кочевнику не хотелось вступать в продолжительный диалог с Жёлтой. Кивнув головой в знак прощания, он обошёл эту троицу и покинул церковь, ощущая себя вляпавшимся в грязь политических интриг.

– Полагаю, всё прошло успешно?
– полковник неизменно сидел в своём кресле, скрестив пальцы на столе и возбуждённо ими перебирая, с нескрываемым любопытством смотрел на Кочевника.

'Либо он не умеет прятать эмоции, либо игра идёт настолько крупная, что даже у этого нервишки сдают', - Кочевник вновь присел около стола, устало смотря в кипу бумаг на нём. Ему не хотелось вновь погружаться в эти мерзкие, лицемерные глаза Брокса.

– Да. Только Вы меня не предупреждали, господин полковник, что получатель будет таким занятным персонажем.

Губы Брокса дрогнули и сжались, а сам он слегка побледнел, став похожим на живого мертвеца.

– Вас это не касается!
– хлопнув по столу рукой, взвизгнул полковник, - И забудьте о том, что видели, прямо сейчас!

Чужой цыкнул языком и, доставая карту, ответил:

– Уже забыл. Мне нужно сюда, когда будет караван?

– Через полторы недели, господин Кочевник, едет колонна с припасами в Сороковой форпост, Это почти доходит до Вашего место назначения. Высадитесь там, где сочтёте нужным, Вас никто не будет задерживать. Пока занимайтесь, чем хотите, могу выписать доступ в библиотеку, тренажёрный зал и тир.

– Будет неплохо, благодарю. А если вы ещё скажете вашему бармену, чтобы не прятал от меня нормальное пойло, то мы может даже и подружимся. До встречи, - взяв разрешения на посещение перечисленных заведений, Кочевник закрыл дверь в кабинет этого плетущего сети интриг и заговоров паука.

Всё это время он старался хорошенько выспаться, после завтрака ходил в тренажёрный зал либо соревновался в меткости с солдатами, а по вечерам засиживался в библиотеке, листая приключенческие романы писателей прошлого. Перед сном, лёжа в постели снятой на это время каморки в казармах, он размышлял - жива ли она? А если жива, то какая теперь? Покрылось ли её лицо морщинами, загрубели нежные белые руки от работы, одиноко ли ей? А если она мертва, то осталось ли потомство? С такими мыслями завершался каждый день из долго тянущихся, как плавленый сыр, одиннадцати дней.

Наконец, время пришло. Долгожданное событие ворвалось в его жизнь, и Кочевник снова почувствовал себя вернувшимся в строй. Проснувшись от шума снаружи, он вышел и увидел, как у ворот кричат дети, мешая торопливо затаскивающим вещи фермерам-водителям. Рядом, чётко отработанными движениями, в грузовики и бронетранспортеры залезали солдаты. Девушки тоже стояли рядом и прощались со своими мужчинами, желая возвращения - скорейшего или нет - неважно, но лишь бы живыми. Кочевник вернулся в комнату и, быстро захватив вещи, побежал вниз, перепрыгивая через различные перила и металлические укрепления. Его охватило возбуждение, радость предстоящей дороги, то чувство, которое охватывает любого путешественника в начале пути.

Подбежав к капитану, стоящему у джипа и следящему за подготовкой к отправлению, он поздоровался и сказал, что от полковника. Капитан уважительно кивнул.

– Здравия желаю, Кочевник. Торцев о Вас всегда хорошо отзывался, в пример зелени ставил. Эх, хороший человек был. Садитесь на БТР сверху, будете следить за местностью и прикрывать с автомата, патроны выдадим. Всем по местам, выступаем через 10 минут! Фостер, ну-ка быстро тащи свою задницу за руль, хватит уже обжиматься, никуда она отсюда не денется!

Чужой, будто ему снова было 18 лет, за секунду вскочил на кузов, и после того, как проверил снаряжение, продолжил наблюдать за отправлением. Вот солдаты начали отгонять гражданских, капитан проговорил что-то в рацию и бронированные ворота начали медленно разъезжаться в разные стороны. Колонна медленно, словно змея из гнезда, начала выходить наружу, и скоро Кочевник наблюдал, как город, полный весёлых детишек, угрюмых работяг и переживающих за будущее женщин, вновь стал неприступной крепостью, закрыв единственную брешь в своей броне.