Мелькор смотрел в лицо Майя: широко распахнутые страданием невидящие глаза.

"Ученик мой..."

Без воли, без чувств.

И, наклонившись к самому лицу Гортхауэра, Мелькор тихо проговорил:

– - Ученик мой, Хранитель Арды... прости меня, прости, если можешь, прости за эту боль... Арда не должна остаться беззащитной, понимаешь? Только ты можешь сделать это, только ты -- Ученик мой, единственный... Возьми меч. Возьми Книгу. Это сила и память. Иди. Ты вспомнишь это -- когда все будет кончено. Я виноват перед тобой -- я оставляю тебя одного... Прости меня, Ученик, у меня больше нет сил... Прощай...

А потом Мелькор поднял Саурона за плечи и, глядя в глаза, жестко проговорил:

– - Уходи.

– - Да, Властелин, -- беззвучно ответил Майя. Он вышел. И не видел, как за его спиной опустился на колени Мелькор. Не видел, как мучительно исказилось его лицо. Не видел молящих, отчаянных, сухих глаз, утонувших в темных полукружьях.

Не видел беспомощно протянутых рук -- то ли благословение, то ли мольба.

Не слышал глухого стона: "Ученик мой..."

...Он поднялся и вслепую медленно побрел к трону.

"За что, зачем ты гонишь меня, Учитель?.."

И -- те четверо, кому он не мог приказывать. "Мы на твоей стороне, Великий Вала. Мы остаемся..." "...Я не уйду. Я не оставлю тебя..." "Они сделали выбор... они умрут -- они не вернутся в Валинор. А тебя я караю жизнью, Ученик мой... Ничего, кроме боли, не дал я тем, кому отдано мое сердце... я заслужил вечную пытку... будь я проклят... не могу больше... не могу... простите меня... нет мне прощения..."

Он стискивал седую голову руками; слезы жгли его глаза.

"Ученик мой... ч т о я сделал?!.."

Он рванулся -- догнать, остановить.

"Я не могу так, не могу, пусть остается... Останься!.."

Нет. Рухнул в черное кресло.

Опустил голову. Ничего не изменить. Все кончено.

...Он шел на Восток, унося Книгу и меч.

Он что-то говорил, не слыша себя, не помня своих слов. Ему повиновались. Он вел людей: ничего не видя вокруг, он шел вперед.

Беспамятство.

И в ушах его звучал приказ-мольба: "Уходите! Уходите!.." Больше он не помнил ничего. Как черная стена. А потом, когда прошло оцепенение и память с беспощадной, неумолимой жестокостью вернулась к нему, он продолжал идти вперед, стискивая зубы и повторял, повторял, повторял про себя с решимостью обреченного: "Я вернусь. Я исполню и вернусь. Я успею -- должен успеть."

Он старался уверить себя в этом, но боль железными когтями впивалась в его сердце: этого не будет.

А потом началось страшное.

Боль раскаленным обручем стиснула виски, боль вгрызалась в запястья, боль мучительно жгла глаза, боль была везде, он сам стал болью, и перехватывало горло -- он не мог кричать, только стонал, метался как раненный зверь, он задыхался -откуда, откуда, что это, что?!..

Он знал. Он не смел заглянуть в Книгу: она жгла его руки.

"Учитель, Учитель, Учитель!!.."

Листы Книги казались -- черными, и огнем проступали на них -- слова, от которых кровью наполнялся рот...

"Учитель, зачем, за что..."

Боль петлей захлестывала горло, цепями стягивала грудь -не вздохнуть, не вырваться...

"Я должен быть с ним..."

Он приказал...

"Пусть -- приказывал. Пусть -- проклянет. Я не могу, не могу... Учитель!!"

Один. Теперь -- один.

Слово -- черно-фиолетовое, пронизанное иссиня-белыми молниями. Один. Отчаянье. "Возьми меч. Возьми Книгу. Иди." "Учитель! Будь я проклят, как я посмел оставить тебя..." Боль. Боль. Боль. Как тянут жилы из тела... "Берите меня вместо него! За что..." Распятый в алмазной пыли -- черным крестом. "Аэанто, Несущий Свет... Свет в ладонях твоих... Глаза твои... Глаза твои!!.." Отчаянье - - слово, пронизывающе-прозрачное, ледяное. Поздно. Не успеть -- даже быть рядом.

Один.

"Учитель -- Крылатая Тьма -- Алкар, Аэанто -- Возлюбивший Мир -- Мелькор -- боль..."

Слово -- жгуче-холодный окровавленный клинок. Он отложил Книгу. "Я должен." Черный плащ -- огромные крылья. "Крылатый Вала..." Больной черный ветер, горечь полыни на губах. "Прости меня..." Глаза -- пустые от отчаянья. "Пусть я умру..." Лицо - застывшая маска боли. "Я не могу... я бессилен -- один... я только -- Ученик..."

Ветви деревьев хлестали его по лицу, как плети, но он не чувствовал этого.

"Как я посмел..."

Шипы терновника впивались в его кожу, но он не ощущал этого. "Всесильный, почему, почему -- т а к ?.." Звезда горела нестерпимо ярко, и разрываясь, не выдерживало сердце.

"Пусть -- казнят, пусть -- вечная пытка... Я должен был принять это вместо тебя -- что сделали с тобой..."

Не было слез.

"Учитель!..."

* * *

Больше ничего Мелькор изменить не мог. Он сделал все, что было в его силах. Он остался один. Он знал, что был жесток с Гортхауэром -- но был и беспощадно прав. То был единственный выход. Иного не было.