Hеподалеку - обыкновенная свалка, оттянутая в сторону от человеческих жилищ. Застывший самосвал, мертвый экскаватор. По дорогам, образующим перекресток, изредка проносятся автомашины.

Обычно мы - Рин, Эли, я и кто-нибудь из ребятишек - идем автостопом по одному из проселков. Hо не сегодня: что-то случилось.

Лица друзей, с которыми я не расставался даже во сне, смотрят на меня с дальней обочины сквозь мглу, словно прощаясь.

"Тебе пора."

"Почему?"

"Ты не с нами. Ты другой."

"Почему?"

"Тебе пора."

Спасибо, уже понял!..

Иду на обочину и поднимаю руку, пытаясь остановить летящий военный грузовик. Счастливо, ребята! Я, может, и другой, но злить меня не стоит.

Я гордый.

Как и вы, ребята.

"Ты другой."

Странненький мир. Райончик с претензией на свободу и безопасность. Место для безумств и снобизма. Так всегда - с одной стороны стоят безумцы, двигающие мир вперед, а с другой - снобы, желающие приписать себе то, что творят безумцы, облив последних ледяным презрением.

А кто те, последние?

Асоциалы, для которых глоток воздуха в этом райончике стоит дороже, чем собственная жизнь. Дороже, чем заработки и комфорт. Дороже, чем сама стабильность - идол нового мира.

И остается только закатать широкий рукав, сделать пару торопливых движений кистью и вонзить тонкую, сверкающую иглу в призывно набухшую толстую вену...

/Я не наркоман, я просто устаю на работе.../

...а затем повалиться на тахту и закрыть глаза.

Так и вышло, что я ушел. Впрочем, ушел не я, а тот, кого считали мной.

Я - остался...

Клетчатый листок, наспех вырванный из тетради, летит по ветру над институтом, спускается во двор, к выходу.

Hа улицу выходит Рин.

Листок планирует, приземляясь к её ногам. Она подбирает его и читает быстрые размашистые строки, не привязанные к линиям линовки:

"Рин, мне нужна помощь! Рин, ты идешь? Я жду!.."

В конце - дата и подпись.

Рин улыбается и быстро идет к остановке.

Пора покидать Перекресток.