– В ванну, отмывать!
– скомандовал Виталик.

Открытый перелом плеча, вывих стопы с разрывом связок, ушиб позвоночника. Виталик чуть не задохнулся от ужаса. Слишком много всего. Тут и травматолог растеряется, куда ему, студенту-медику... Он автоматически схватил жгут, опорожнил флакон перекиси в рану. Давайте новокаин! Сопоставил разошедшиеся обломки кости. Глаза боятся, а руки бегают. Сам не сделаешь рассчитывать не на кого...

– Повезло Тёмке, - вздохнул он, пытаясь успокоить колотящееся сердце и взбудораженных ребят.

Магистральные артерия, вена и нерв не повреждены. Остальное заживёт.

Виталик наложил шину и поставил капельницу с антибиотиком.

– Генералы карьеров, вашу мать!..
– выругался он. И осёкся.
– Пацаны, где Саша?

Мальчики насупились и молчали.

– Андрей, ты отвечал за всех. Где Саша?

Андрей угрюмо засопел, посмотрел исподлобья на Виталика:

– Убили Саньку, гады!..

Виталик заскрежетал зубами:

– Как ты мог? Он там лежит в снегу умирает, а вы сбежали!

– Не, Вит, он не дышал... Я знаю, не впервые ведь. Если бы мы его потащили, нас бы тоже кокнули. Ему уже не поможешь...
– он мгновенно вздрогнул, как всхлипнул. И снова выдавил.
– Саньку гады убили...

Резко отвернулся, как будто собрался чихнуть, закрыл лицо руками, мелко беззвучно задрожал.

Виталик обессиленно опустился на диван. Всё, и Саши больше нет. И Саши нет, вашу тварью мать! Позавчера похоронили Васю. Не сумели отмазать от армии. А там деды замучили его. Семён годами в психушках лежит... Нельзя забирать в армию тех, кого любил Траян. Они там погибают. Они везде погибают. Неродной им этот мир.

– Когда он, на фиг, вернётся! Сколько его можно ждать?!
– рыдающий басок Андрея предательски сорвался в подростковый фальцет.

– Он вернётся, - сурово сказал Виталик.
– Обещал, значит, обязательно вернётся. Надо только дождаться. Он никогда не обманывал.

– И мы будем есть, сколько хотим?
– подал слабый голос Артём.
– Как раньше?

– Да, он каждому даст, что нужно, никому не придётся воровать.

Артёма не было, когда Траян уехал. Он знал о Траяне от старших ребят, потому особо любил, когда рассказывали о прошлых временах.

– И он меня будет жалеть?

– Он обнимет тебя, поцелует и назовёт своим зайчиком. И ты сразу поймёшь, что больше ничего плохого на свете не случится...

– А меня он тоже назовёт зайцем?
– подал голос Ваня.

– Ещё чего!
– бескровные губы Артёма скептически скривились. Даже в таком состоянии он ревновал мальчиков к Траяну.
– Какой ты заяц - ты ещё микроб.

– Вань, что с твоей ногой?

– Ничего, - буркнул Ваня.
– Собака укусила, несильно.

– Подвинься сюда, посмотрю.

– Отстань!
– Ваня с силой оттолкнул руки Виталика, затравленно вжался в угол дивана.
– Никогда он не приедет, никогда! Нет никакого Траяна, вы всё врёте! Я же вижу! Если бы он был, он бы давно приехал, а не смотрел, как нас мучают. Никто нас не защитит, всех убьют, всех!

Виталик схватил отбивающегося мальчика в охапку и затащил на колени.

– Тебя он назовёт котёнком, - сказал он.
– Он малышей называет котятами. Вот так положит на колени и будет гладить. И тебе станет радостно-радостно и легко-легко.

– Врёте, врёте все!

Ваня для вида ещё немного посопротивлялся, он быстро отходил.

– Вит, кто такой этот Трим? Почему он хочет, чтобы мы умерли?
– спросил он уже спокойно.

Виталик поёжился.

– Это не человек, Ванечка. По крайней мере, не один человек. Триумвират, трое в одном. Когда-то у них были человеческие имена, я уже точно не помню: Маразинкевич, Милофонов и Мизогина, как-то вот так. А потом они срослись и стали как Змей Горыныч, с тремя головами. Они, может, и сами хотят превратиться обратно в добрых, но не могут.

– Что же теперь будет?
– жалобно спросил Ваня.

– Без рыцаря уже не обойтись... Чудовищу надо отрубить головы, тогда пленники выйдут на свободу.

– Но почему это с ними так?

– Люди говорят, что у них таракан в головах - один. Общий. Не так, как у нас: не у каждого свой, а один на троих.

– А это, случайно, не Траян, один на троих? Что-то подозрительно похоже, - с суровым лицом сказал Андрей. Глаза его ещё были мокрые.
– Мы не обманываем себя. Может, он ушёл к нашим врагам, а мы и не знаем?