Глава седьмая. Комсомольск

Время Комсомольска на восемь часов опережало привычное для нашего героя поясное время, поэтому акклиматизация явно была необходима. После обеда состоялось знакомство с заводом, который по своим функциональным делам чем-то напоминал северодвинский СМП, но по мощности значительно ему уступал. Для нашего героя это не было открытием. Он знал, что если СМП за один год в период своего рассвета за выпускал четыре стратегических лодки то ЗЛК Комсомольска ровно в четыре раза меньше. Сам город по своему начальному проекту сильно напоминал начальный Северодвинск. Строили их параллельно в одно и тоже время. И основные строители конечно и там и тут были заключенные. И если Северодвинск в дальнейшем вроде бы несколько дистанцировался от своего прошлого, и много квалифицированных кадров город получил от Ленинграда, то Комсомольск на Амуре фактически так и остался городом, население которого в значительной степени составляли на период знакомства с ним нашего героя уголовники или бывшие или те, которые после отсидки значительного срока еще несколько лет не имели право покидать эти места. Вокруг города были действующие зоны для заключенных. Сам народ был вроде бы и не плохой, но со своими специфическими традициями Познакомился наш герой и с проектом лодки, на которой им предстояло работать. Помнится на какой-то северной базе к ним подошли военные и попросили помочь и посмотреть вышедшее из строя оборудование на торпедной лодке, которая вместе с несколькими такими же как и она базировались на этой базе рядом с новенькими стратегическими лодками, только что сделанными в Северодвинске. Когда наш герой еще с одним регулировщиком спустились по тесному трапу в центральный пост этой лодки, то он поскользнулся и чуть ли не растянулся на пролитом и не убранном машинном масле сразу под трапом в центральном посту. Все было очень тесно и достаточно убого. Они посмотрели на аппаратуру лодки, и та тоже была на уровне каких-то приборов на кафедрах его институтской жизни. Он уже точно не помнил, но что-то в штурманской они починили путем обычной прозвонки тестром. Нынешняя торпедная лодка была намного крупнее той старого проекта и просторнее, хотя намного теснее, чем ракетоносцы. Еще сразу бросилось в глаза, что ЦП вместе с е приборами нашего героя находился во в отсеке смежным с реакторным, в то время как на стратегах реактор находился через три четыре отсека от их аппаратуры. Что еще сразу бросилось в глаза, так это гораздо более низкое качество всех работ на Комсомольской лодке по сравнению с Северодвинскими. Было сразу видно, что рабочая культура Комсомольских рабочих гораздо ниже Северодвинских. Сварочные швы, укладка различных трубопроводов, всевозможные бандажи на лодках Северодвинска были намного изящнее чем на Комсомольских. Но сам проект представлял из себя очень хорошей формы корпус, за что лодка этого проекта у американцев получила кликуху черный принц. Наш герой смутно помнил, что на начальном этапе Северодвинск казался ему достаточно мрачным городом. Затем по сравнению с северными базами базирования лодок он казался уже совсем красавцем. Так и Комсомольск по первым впечатлениям выглядел довольно мрачновато. Что еще сразу бросилось в глаза, так это большое количество разной рыбы. Ее продавали прямо на улицах из бочек. Горбуша соленая стоила чуть дороже десятка яиц. В столовых тоже много было красной рыбы. Наш герой с Наташей взяли по второму с жаренной красной рыбой и убедились, что по вкусу она была достаточно суховатой и явно уступала северодвинской треске приготовленной с соусом по-польски. Кажется в первый же день приезда вездесущий Миша, который прилетел в Комсомольск пораньше, чем они, пригласил нашего героя к своим очередным новым друзьям на какой-то буксир, который был пришвартован у причалов завода ЗЛК. Там их под их шило угостили струганиной- свежемороженной то ли осетриной, то ли калугой. Рыбу достали прямо из морозильника. Наверное, она была с какими-то специями. Наш герой впервые в жизни ел сыромороженную рыбу. Но было довольно вкусно. И напоследок он купил у мореманов литровую банку совсем свежезасоленной красной кетовой икры за цену раз в десять-двадцать дешевле чем у них на Юге. Икра было вроде отмазки для Наташи,которая без особого восторга встретила, как она считала, сильно задержавшегося мужа да еще слегка поддатого. Она сильно нервничала, так как они оставили сына одного в номере. Когда супруги вернулись в гостиницу, которая находилась в пяти минутах хода от проходной завода, то застали своего трехлетнего сына, моющего пол в номере шваброй, которую он вместе с ведром и тряпкой обнаружил в туалете. Воды на полу было предостаточно, но жалоб от нижних соседей не поступило. Наташа схватила ребенка на руки так, как будто она рассталась с ним год назад. Усадила за стол. Поставила перед ним литровую банку икры и дала столовую ложку. Сын набрал полный рот икры, пожевал ее, а затем смачно плюнул ей в сторону занавесок. Вся замечательная икра плотным рисунком повисла на них, и нашему герою стало почему-то смешно. Еще в Комсомольске они впервые столкнулись фактически с сухим или почти сухим законом. В городе была строго ограничена продажа спиртных напитков. Штучные отделы начинали работать в одиннадцать утра по местному времени. За спиртным выстраивались громадные очереди. Фактически в одиннадцать вся жизнь в городе замирала. Заводы и фабрики приостанавливали свою работу, и народ выстраивался в очередь за спиртным. Бывало, что штучный открывался без товара под страшную ругань собравшихся покупателей. Здесь впервые южане увидели зарешетчатые кассы, и прилавки в решетках, через которые продавцы просовывали покупателям бутылки донышком вперед. Увидели, как толпа раскачивала и бросала на головы очереди своего гонца, и тот по головам полз к желаемой кассе. Говорили, что сухой закон был изобретением местных властей. До горбачевского антиалкогольного указа было еще несколько лет, и любой нормальный человек мог на примере Комсомольска посмотреть к чему он должен был привести. Говорили, что отца этого закона в городе где-то подкараулили и жестоко избили чуть ли ни до смерти. И он много месяцев провалялся в больнице. Но закон остался в силе. Максимум часа через два после своего открытия штучные стояли без спиртного, и народ выжрав сразу, что купил, а давали по две бутылки в одни руки , возвращался к работе. Чаше всего привозили стрелецкую водку с крепостью около тридцати градусов или какое-то вино-бормотуху Видимо расчет был на то, чтобы даже после двух бутылок на рыло, народ мог бы еще держаться на ногах. Стрелецкую народ окрестил мужиком с тяпкой. Водка была довольно редко и крайне низкого качества. Буквы на этикетке прыгали, и в народе она звалась коленвалом. По сравнению с ней, их высоко очищенный гидролизный спирт представлялся нежным божественным нектаром. Благо, что на протирку Омнибуса его требовалось не меньше, чем на протирку Алмаза. А так как кроме двух главных основных занятий пьянки и мордобоя, у местного населения были еще охота и рыбалка, то их спирт, естественно, был в очень высокой цене. Но до обменных операций шило на мыло было сейчас не с руки. Нужно было пахать и пахать. Работы было столько, что наш герой даже не припомнит как им удалось решить проблему сына. Все это легло на Наташины плечи. Кажется ей удалось пробить ему место в детском саду около гостиницы, и она водила его туда перед работой. Причем до нее, никому ни из какого города, включая начальников сдаточных баз, этого не удавалось. Да ее таланту находить контакты с людьми любого ранга мог позавидовать кто угодно. Обстановка вокруг Омнибуса была сверх ажиотажной. Ничего толком на уровне всей системы не работало, стыковки со смежниками ,получающими из Омнибуса и выдающими информацию в Омнибус практически были не возможны. Нервотрепки хватало у всех. Миша уже перестал быть похожим на супер демократа, думающего о том как сделать чтобы людям из его бригады жилось хоть чуточку лучше и сытнее, чем людям из других бригад. Все чаще он начинал срываться на своих регулировщиков. Видно было невооруженным глазом, что жох за возможную предстоящую расплату, как ответственного сдатчика изделия у него с каждым днем рос. Как-то он признался нашему герою, что он заметил, что у него стали произвольно подрагивать не только руки, но и нижние конечности. Регулировка шла в основном на автономном уровне приборов. При этом каждый день приходили чуть ли ни тонны макулатуры в виде различных доработок. Ходил избитый анекдот, что когда американским шпионам удалось украсть совершенно секретные чертежи советской новейшей атомной подводной лодки, то они решили по ним ее построить . После долгих мытарств они построили не лодку а паровоз. Когда они с удивлением спросили у русского предателя перебежчика в чем тут дело, то тот объяснил своим новым хозяевам, что к этим чертежам еще нужно было украсть два вагона с документацией доработок. Для Омнибуса этот анекдот был в то время чистой правдой жизни. В условиях тесноты лодки монтажницам иногда приходилось висеть вниз головой, чтобы добраться до нужных плат и разъемов. Не успевали в таких условиях сделать одни доработки, как буквально через несколько дней приходили другие, которые полностью или частично отменяли только что сделанные. Короче всем, кто что-то мог реально делать, работы было с избытком. Основные же регулировщики, которые отвечали за свою группу приборов, торчали на лодке с самого утра до самого вечера. Мало того, что Омнибус не работал как целостная система, но и каждой групп приборов своих внутренних проблем было предостаточно. И если, как мы уже говорили, основные микросхемы были достаточно надежны, то сами блоки, в состав которых входило 8 унифицированных или слабо унифицированных ячеек, каждая из которых содержала до полусотни этих разных по типу микросхем, были крайне не надежны. Только блоки первоначальной главной вычислительной машины, с которой начался Омнибус, практически не выходили из строя. Они были двухсторонними , печатный монтаж на них был виден по всей длине и ширине блока с обеих сторон, был качественным. Все практически остальные блоки, как приборные, так и исторически ставшей главной второй вычислительной в линейке машины, были многослойные. На них печатный монтаж, как в многослойном пироге прятался под слоями гетинакса. При плохой вентиляции на лодке, а довольно часто и даже при нормальной вентиляции слои монтажа коробились и печать или обрывалась, или что еще было намного хуже один слой печати начинал в каком-то месте или местах садиться друг на друга. При этом возникали неисправности, которые логически было часто довольно трудно себе представлять. Мало того, что сама по себе техника была очень не простой, а даже самые толковые регулировщики еще очень зеленые в ее регулировке, то такого рода неисправности вычислять было очень не просто. Единственным выходом в том случае, если был обрыв, было уже верхом тонким проводом МГТФ бросать новую одну а иногда и несколько связей и между платами и между платами и ножками микросхем. Если было замыкание, то вначале вычислялись связи, которые сели друг на друга. Затем монтажница острым скальпелем перерезала металлизацию и наконец как и при обрывах верхом бросала новые связи. Которые потом лаком или бандажом притягивались или приклеивались к ячейкам блока. И постепенно блок начинал обрастать десятками таких брошенных поверху связями. Наташа делала это все виртуозно. И сбить с подложки микросхему с отпаянными ножками, которых было от полутора до двух десятков. Затем зачистить эту же площадку и распаять на ней новую микросхему залакировать ее и отформовать ее ножки, чтобы все выглядело как при пайке в заводских условиях автоматом, все эти операции у нее получались легко и изящно.Наш герой ни раз слышал восхищенные возгласы регулировщиков, рассматривающих отремонтированный ею свой блок, что это мол надо ни чем не отличается от автоматной пайки. Были и откровенно слабые схемные решения при которых поставленные в схему соответствующие радиоэлементы могли работать не больше нескольких десятков часов, а затем выходили из строя и требовали замены. И это было не на опытных образцах, о на серийных приборах системы, которая официально уже было запущена в серию второй или третий год. У нашего героя на сто первом были такими оптроны, которые участвовали в подсветке транспарантов красного цвета. Достаточно было раз пять шесть подряд включить и выключить питание прибора, как эти, отнюдь не дешевые радио элементы, выходили из строя. При этом на сто первом загорался тревожный транспарант, пугающий экипаж что на его лодку идет вражеская торпеда или что лодка наскочила на минное поле или еще что-то в этом духе. Конечно, не обязательно было так щелкать питанием, но тогда оптрон выходил из строя не в течении трех минут а после нескольких непрерывных часов работы. И таких и других ляпов у разработчиков было более чем предостаточно. Просто сейчас они решали глобальные вопросы о принципиальной способности Омнибуса быть боевой информационной системой и до таких мелочей у них руки еще, конечно, не доходили. У основных спецов все время было посвящено работе. Лодка еще стояла в цеху. Он в принципе как будто был срисован с Северодвинского полтинника,только в уменьшенных габаритах, и все же нашему герою все казалось в нем не таким и все хуже. И вентиляция на лодке была хуже, и в столовой было гораздо хуже еда. Может он уже к тому времени уже сильно постарел или его разбаловал Палдиск, но романтики и романтического настроения он у себя что-то в Комсомольске не припомнит. Он даже не помнит, как игрался вечером с сыном, а может он попадал домой, когда ребенок был в постели. Все в семье было на Наташе. Она полностью отрабатывала свою смену, потом забирала сына из детского сада, и вечер до прихода мужа с работы проводила вдвоем с сыном. Кажется здесь в свой адрес он упреков от нее не слышал. Но явно и отношения между ними вряд ли находились на своем пике. Работа сжирала все. Приборы были, мягко говоря, сырые. Регулировщики на них были не лучше. Опять приходилось и работать и учиться одновременно. В городе началась путина. Весь народ, который хотя бы как-то мог держаться на ногах выходил на рыбалку на своих лодках. На рыбалке, народа гибло гораздо больше, чем на автомобильных дорогах. Сильно не трезвый рыбак перевешивался через борт своей лодки и выпадал за борт, где он если сразу не шел на дно уже холодной воды, то запутывался в своих же сетях. Так и рассказывали, что часто подплывали к лодке болтающейся без своего хозяина на воде, начинали вытаскивать сети, а в них вместо рыбы или вместе с рыбой доставали и захлебнувшегося хозяина лодки. Трех килограммовая свежая выловленная кета вместе с пол килограммом красной крупной икры можно было приобрести за бутылку водки. Спирт рыбаки у незнакомых людей брали с опаской. Говорили, что в прошлую путину многие погибли от метилового спирта, который в приличном объеме приобрели у каких-то заезжих. Все это регулировщики узнавали от своих собратьев по разуму, которые специально присылались с Юга для заготовок рыбы и икры для начальства. Вскоре лодку вытащили из цеха, и у стенки стало дышать легче. Уже начались пробные запуски реакторов. Теперь, когда реакторный отсек находился прямо за центральным постом, вопроса давать ли Омнибусу кашу не возникало. Они ни только получали кашу, но и индивидуальные дозиметры, которые представляли из себя коробочку со светочувствительной пленкой внутри. Дозиметр после смены сдавался на радио метрическую службу, имел индивидуальный номер для каждого. Утром он опять забирался на службе, крепился большой булавкой к нагрудному карману спецовки, и регулировщик с ним ходил до вечера. Рабочий день в активной зоне должен был не превышать шести часов. Работали они на лодке с зудящим за спиной реактором фактически вдвое больше. Но им говорили, что пока не произошла авария, то доза облучения в сутки во много много раз ниже, чем у пассажиров самолета, перелетевших из Москвы в Хабаровск или в Комсомольск . Кроме работы в ту свою первую командировку в Комсомольск наш герой ничего толком припомнить не мог. Вся жизнь пролетала мимо него как фанера по Амуру. Он даже не помнит, чем занимался его славный напарник по прибору капитан-лейтенант в отставке Женя. Наверное, он был рядом, готовый в самую трудную минуту подставить свое крепкое плечо. Но что под ногами у него на лодке во время работы он не путался- это точно. Может Миша, по согласованию с нашим героем, отправил его на заготовки для членов бригады красной рыбы и икры? Точно наш герой на этот вопрос ответить не мог. Появился еще один регулировщик у него на приборе. Звали его Володя-2 Раньше он вроде бы работал на радио заводе инженером. Был страстным радио любителем. И вроде бы производил впечатление грамотного и не глупого специалиста. Но наш герой не мог припомнить, чтобы этот Вова нашел и устранил какую-нибудь каверзную неисправность. Он со стороны для нашего героя напоминал робота, работающего по не плохо составленной программе, но без фантазии и куража. Зато, когда Вова выпивал сто граммов, он пытал нашего героя как буржуины мальчиша-кибальчиша, чтобы выведать у него тайну сто первого прибора. И когда наш герой вначале чистосердечно признавался ему, что он еще десять минут назад не знал, куда понесет его больная фантазия воспаленного мозга, то Вова делал недоверчивые глаза и говорил, что это не честно со стороны старшего по прибору скрывать от своих товарищей по работе секреты своего мастерства. Ну не мог же наш герой объяснить Вове, что просто он относится к тем, кто не такие как все. И что не такие как все живут не так как все, и очень часто еще пять минут назад они не знают, что сделают совсем не так и поступят уже точно не так, как им казалось, что они сделают или поступят еще пять минут назад. Но осени уже становилось все больше, и у их лодки, как и у всех ее Комсомольских предшественниц, впереди было интересное путешествие по Амуру до города Николаевска на Амуре. Путешествовали лодки в доке, замаскированного от врагов супостатов в грузовую баржу, которую тащили пару, а может и один буксир. А вот уже в Николаевске лодка выпархивала из дока и под защитой или конвоем кораблей Тихоокеанского флота своим надводным ходом шла в пгт Большой Камень, где производилась ее доводка до действующей боевой единицы. А так как Амур имел привычку зимой покрываться толстым льдом, то время сваливать из ласкового города Комсомольска уже явно было не за горами. За отчетный период существенных принципиальных сдвигов с Омнибусом не произошло. И хотя общими героическими усилиями его привели к состоянию, когда он стал походить на компьютерную с большими недоделками игрушку, толку от него как от БИУС не было никакого. Но все сильнее начинало холодать, народ летел на Восток знойным летом, и зимних вещей с собой никто не вез. И тут народу объявили, что в связи с производственной необходимостью нет никакой возможности дать народу массово переоформиться на Юге, и весь народ вслед за лодкой отправляется в Приморский край прямо из Комсомольска. Народу и мальчикам и девочкам, за счет Комсомольского завода, выдали ватники, шапки ушанки- то есть точно такую же одежду, которую носят в здешних местах только что освободившиеся или точнее откинувшиеся зэки. И вот народ в таком виде, получив из Юга продление командировок и деньги, повалил в аэропорты, пугая своей массовостью и сильным перегаром обычных добропорядочных пассажиров. И только семье нашего героя сделали исключение, разрешив ему и Наташе съездить на переоформление на Юг. Ведь они были с трехлетним сыном, и, наверное, на заводе не нашлось его размера ватника и ушанки. К отъезду на Юг, Наташа нагрузила нашего героя дарами Дальнего Востока, как самого выносливого в мире ишака. Одних только хвостов кеты свежего посола было килограммов пятнадцать. Несколько литров красной икры и по мелочам еще килограммов десять разных диковинных таежных гостинцев. Помнится, что дней за десять до их отъезда все овощные магазины Комсомольска забили до отказа ананасами то ли из Австралии, то ли с каких-то папуаских островов. Они были в основном внушительных размеров с длинными метелками по цене за килограмм чуть ли не дешевле килограмма яблок. Особенно почему-то на эти ананасы запали женщины и их с Наташей сын. Женщины в наглую отламывали на стеллажах в овощном магазине от ананасов метелки и к кассе приносили их потерявшими свою экзотическую красоту. И продавцы или совсем не сопротивлялись или не довольно что-то бурчали себе под нос. Видимо здешний контингент уж точно приучил их к мысли, что где-где, а в Комсомольске то уж только покупатель всегда прав. Пожирали ананасы целыми сетками, и расплата не заставила себя ждать. От сока ананасов губы у Наташи потрескались настолько, что даже шевелить ими было очень болезненно, не говоря уже о целованиях или их покраске. Наш герой беззлобно и вполне сочувственно подсмеивался над не производственными травмами супруги. Но когда та для начала кинула ему пробный шар, что не плохо было бы сеточку таких ананасов завести родственникам на Юг, то тут наш герой точно вошел в роль того-самого ишака, взбрыкнул копытами и сказал жене, что для сеточки ананасов у него даже в зубах свободного места уже не осталось. С билетами на самолет от Хабаровска в Европейскую часть страны проблем вроде бы в тот раз не возникло. А от Комсомольска до Хабаровска нашему герою захотелось прокатиться по Амуру на судне с подводными крыльями. Он, и Наташа тоже, еще ни разу в своей жизни не пользовались таким транспортом. Ему казалось, что будет очень классно, но оказалось, что на довольно большие расстояния такое путешествие более, чем утомительно. Пришел день отъезда. Комсомольск покидался без особой грусти. И хотя он им ничего в общем то плохого не сделал, но тянуло на Юг в свое еще достаточно не обжитое жилье. Сильно навьюченные они сели на катер или может целый пароход на подводных крыльях. Даже сыну досталось что-то тащить из своих игрушек. И путешествие по Амуру началось. Вначале часа полтора было все достаточно интересно и любопытно. Но потом все приелось и стало утомлять. Красивые речные просторы и красивая береговая природа сильно контрастировали с сверх убогими береговыми строениями, замызганными полуистлевшими пристаньками, с большим количеством пьяного грязного оборванного народа ,толкущегося около этих пристаней. Кругом была беднота и разруха. Не вооруженным глазом было видно, что кроме выпивки другого культурного досуга в этих местах не водится. И на протяжении всего пути все было одно и то же. И уже Комсомольск казался таким же Парижем, как подводникам Северодвинск после их не обустроенных северных баз. Наташа заснула на плече у нашего героя, сын спал, лежа у них на коленях, а он сидел, боясь резко пошевельнуться и их разбудить и думал только о том, когда же наконец закончится это путешествие. Он уже не помнил, как они долетели до Юга. Но вроде бы в конечном итоге их из-за плохой погоды посадили где-то в Одессе. И им пришлось еще там несколько часов кантоваться.

Глава8.Как бывает,когда вовремя голову не включаешь.

И наконец они попали домой, помылись и снова убедились, что лучше своего дома ничего не существует. Но их отпускали с условием, что они только сменят свой летний гардероб на зимний и быстренько вернутся уже в Приморский край. А через пару дней Наташа сообщила нашему герою, что она в положении с достаточно приличным сроком. Он помнил с их еще первых встреч, что иметь два ребенка-это был ее жизненный план. Сам он вырос в семье, где было трое детей. Поэтому тоже считал, что лучше детей в семейной жизни ничего не бывает. Они долго с Наташей обсуждали, ехать ли ей или не ехать в еще одну командировку до ухода в декрет. Но пришли к выводу, что одна она уже не потянет и смотреть за сыном и ездить на Северную на работу. Поэтому снова начали собирать совместные командировочные чемоданы, чтобы лететь уже к Тихому океану. Наедине с собою, обдумывая семейные новости, наш герой пришел к заключению, что это может даже и не плохое время для рождения следующего ребенка. Специально они с женой этого не планировали, но если уже так получилось, то значит так тому и быть. Жена выполнит свою жизненную программу, а он получит возможность уделять работе столько времени, сколько ему будет нужно, не выслушивая от жены периодические претензии по поводу его, с ее точки зрения, чрезмерного перекоса в сторону работы. Сейчас он только начинал вникать в тонкости своих уже двух приборов, и хотя может от других работающих на сто первом по пониманию он уже ушел вперед навсегда, сам для себя, он видел, что еще много нужно осмыслить, чтобы чувствовать себя уверенным в любой ситуации на все сто. Еще ему и на Омнибусе предстоит услышать, что кто-то считает себя технически более грамотным, чем он, а кто-то теоретически лучше знает прибор, чем он. Возможно все они были правы. Он никогда не отличался ни прилежанием, ни усидчивым чугунным задом. Но все, что никто, в том числе и из других бригад, не мог сделать, почему-то делал он. Причем таких приятных для собственного самолюбия примеров за его регулировочную карьеру у него накопилось ни один десяток. Именно в такие моменты ему и нравилась его профессия. И здесь он всегда считал, что большая заслуга в его успехах принадлежала шахматам. Именно они научили его не стандартно мыслить. Хорошо развитое мышление после необходимого времени для практического освоения новой техники в дальнейшем давало ему возможность тратить на регулировку минимальное количество времени, тем самым меньше подавляющего числа других квалифицированных регулировщиков находиться в прочном корпусе и, соответственно, сохранять больше здоровья. Но чтобы прийти к этому, в данный момент ему еще нужно было много чего осмыслить. Но сейчас нужно было лететь во Владивосток. И опять при покупке билетов возникли серьезные проблемы. То ли виной всему были приближающиеся ноябрьские праздники, то ли весь народ ринулся на Дальний Восток, но нормальных билетов на самолет купить им не удавалось .Может за год вперед они и были. Но им они нужны были максимум с датой вылета в районе недели. Решили лететь через Киев с открытой датой. У Наташи дядька жил в Белой Церкви, и она полагала, что в случае задержки, можно будет несколько дней пожить и у них. До Борисполя долетели легко. Сразу пытались с сходу подсесть на любой самолет в сторону Дальнего Востока, но фортуна отвернулась от них. И они порешили, что в случае чего будут улетать даже частями. Вначале Наташа с сыном, а он во вторую очередь. Но они еще были полны уверенности в своих силах, а точнее в сумасшедших пробивных качествах Наташи. Она оставила его с сыном, а сама вертелась и вокруг касс и около диспетчеров, что-то горячо им объясняла и доказывала. Все было тщетно. Билетов в Дальневосточном направлении не было на неделю вперед. На подсадку уже организовался длинный список с похоронными телеграммами. Некоторые из них не могли улететь уже не первые сутки. Только через несколько лет, когда наш герой на своей машине со всей семьей и тещей, с ее младшим сыном в придачу, заехал в Киев и остановился у Наташиных родственников, то поговорив с ними о том и о сем, услышав, что в Киеве без знакомства тяжело купить в универмаге даже обычные брюки, он понял какую грубейшую ошибку совершили они с Наташей несколько лет назад, решив лететь через Киев. Уже в те годы в Киеве гораздо сильнее, чем в российских городах процветало кумовство и взяточничество, а они на тот период с женой были в вопросе дачи взяток еще совсем не образованы. Он помнил, как продвинутый Миша учил его устраиваться в гостиницу. Он говорил нашему герою, что общение с администратором нужно всегда начинать с протянутой ему шоколадки. На вопрос нашего героя, а если тот разорется и швырнет шоколадку назад, Миша говорил, что тогда шоколадку нужно забрать назад и спокойно сказать, что если вы не хотите шоколада, то тогда я сам ее съем и дальше как ни в чем не бывало продолжить общение. Примерно им и сказали то же и родственники Наташи, что достаточно им было вложить в паспорта по десятке, а чтобы наверняка по четвертному, то они улетели бы из Киева в течении нескольких часов. Но тогда они были совсем зелеными в этих вопросах, и даже обаяние Наташи оказалось бессильным перед суровыми законами экономической заинтересованности. Когда последний рейс на сегодня улетел на Дальний Восток жена подошла к нему с сыном. В этот день рейсов было три, а на следующий день только один. Они уже давно оценили глупость ,которую сморозили. Конечно, гораздо больше шансов было улетать из Домодедово, где ежедневно на Дальний Восток были десятки рейсов. Опять таки на худой конец можно было воспользоваться поездом под номером один с громким название Россия. И хотя этот скорый чудо экспресс пилил до Владивостока целую неделю, но зато койка всегда была бы под боком, и это было бы намного дешевле и удобнее, чем торчать несколько дней в аэропортах причем без всяких гарантий на благополучный исход. Кстати в не очень далеком будущем они с Наташей еще воспользуются этим вариантом. А пока Наташа объяснила нашему герою, что к их общему просчету прилепился еще и осенний призыв в армию. И как ей рассказали диспетчера, с которыми она общалась в течении нескольких часов, билеты массово заранее закупили военкоматы, которые перебрасывают новобранцев самолетами к месту будущей службы. Так как показала практика, что при поездке поездом на дальнее расстояние с новобранцами происходит слишком много не хороших происшествий. Исходя из всего этого, Наташа по совету диспетчера забронировала два их билета на ближайшие даты, которые на тот момент появились по-словам диспетчера у нее. Один билет Наташи с вылетом через трое суток и нашего героя через пять. Кроме того, Наташа поставила в билетах штампы с росписью диспетчерских служб аэропорта, что начиная с сегодняшнего и до даты вылета свободных мест на все рейсы нет. Диспетчер сказала Наташе, что с такими билетами они могут стараться улететь и раньше, но добавила, что вряд для них это будет просто. И уже, что было практически чудом при переполненных залах ожидания аэропорта, Наташа получила направление в гостиницу на сегодня, но правда только на одни сутки.Но это было гораздо лучше, чем совсем ничего. Они несколько успокоились, потом порешили, что безупречно переносивший тяготы и лишения с ними сегодня их сын явно заслуживает поощрения. Прямо в здании аэровокзала Наташа купила билеты в цирк на вечернее представление, причем в первый ряд партера, хотя может в цирке нет таких названий. Они пошли в гостиницу аэропорта. Бросили вещи во вполне приличный двухместный даже с душем номер, забрали ключ с собой и поехали в центр Киева. Где-то на Крещатике или прилегающей к нему улице, они поужинали в кафе. Сидели там довольно долго. На улице погода была отвратительная. Было холодно и сыро. В воздухе висело что-то типа снега в вперемешку с холодным мелким ноябрьским дождем. И, когда подошло время, отправились прямо в цирк. У нашего героя и Наташи к этому моменту к цирку были совсем разные отношения и ощущения. У Наташи цирк до сих пор ассоциировался с детскими воспоминаниями праздника, и ее еще с детства любовь к этому представлению до сих пор не исчезла. Наш герой тоже смутно вспоминал яркие детские впечатления от цирковых представлений. Но с возрастом его любовь к цирку стала угасать. Происходило это постепенно, но отдельные эпизоды с этим угасанием связанные, он хорошо помнил. Во время его первого в своей жизни дальнего выездного соревнования в Харьков в культурную программу тоже входило посещение цирка. Были зимние каникулы. В Харькове была настоящая суровая зимняя погода. В цирк они отправились, когда на улице было уже темно. При подходе уже к самому зданию цирка наш герой в отблесках фонарей не заметил ледяной дорожки, припорошенной снегом. Поскользнулся и больно грохнулся во весь рост. Потом в цирке было все вроде бы нормально. Но один номер, где мужчина в белых штанах крутился на спине, держал ногами винтовку, после каждого выстрела перезаряжал ее пальцами ног, произвел на него какое-то тягостное впечатление. У этого человека практически совсем отсутствовали обе руки. И вместо восторга у тогдашнего двенадцатилетнего пацана почему-то возникла к этому артисту острая жалость. Он уже в те свои детские годы отчетливо ощутил, как тяжело живется этому человеку. Что-то подобное он испытывал, смотря на размалеванные печальные лица лилипутов. Потом он насмотрелся еще всяких фильмов о не простом быте цирковых артистов, и постепенно цирк ему разонравился. Он ходил раза два с Наташей в него, чтобы доставить ей удовольствие, но сам испытывал его только от присутствия ее рядом с собой. Вот и сейчас он сидел с ней и сыном, тупо пялился с первого ряда на арену, и, конкретно, ничего на ней не видел, уйдя в свои мысли. Он прикидывал, а стоит ли завтра тратить силы и нервы, пытаясь улететь на единственном завтрашнем рейсе, или же лучше перейти к варианту Б, поехать к родственникам Наташи в Белую Церковь, погостить там пару дней, чтобы потом посадить в самолет свежую жену с сыном, так как дальний полет с еще двумя промежуточными посадками особенно в нынешних зимних условиях может оказаться очень не простым. Он снова пожалел, что сморозил глупость ,и они не полетели через Москву. Из Москвы до Хабаровска летали беспосадочные ИЛ-62, и это тоже говорило в пользу Московского варианта. Хотя часто чистая логика здесь хромала, так позже у него были случаи, когда сутками приходилось торчать в аэропорту Хабаровска или Владивостока из-за не летной погоды в том или другом из них. И так он сидел, занятый своими мыслями, и его мало интересовало, что происходило на цирковой арене. А на ней все шло по плану. Бегали клоуны, под куполом цирка работали воздушные акробаты, и было вроде много еще чего. Но первая часть представления закончилась, и началась заключительная часть с дрессированными хищниками. На арене, прямо вплотную с их первым рядом, по кольцу арены установили металлическую сетку и расставили на постеленном огромном ковре тумбы для животных. Одна из этих тумб оказалась прямо напротив тех мест, где сидели Наташа с сыном и наш герой. На арене появился дрессировщик весь расфуфыренный в блестящем костюме с хлыстом в руке. По щелчкам хлыста или может кнута по металлическому загону на арену выбежали штуки три тигров и один или два льва. Все они запрыгивали после ударов хлыстом на свои тумбы. И перед самым носом нашего героя и его семьи стал свисать с тумбы хвост достаточно не ухоженного тигра. Сегодня у хищника видать было уже не первое представление, но в перерывах между ними похоже ванну он не принимал. Ну а дальше было все как обычно. По командам дрессировщика и ударам по арене хлыстом звери выполняли различные трюки. Все шло в штатном режиме, и дело шло к заключительной части представления, когда дрессировщик должен был засунуть в пасть, похоже достаточно древнему льву, свою голову. Наш герой продолжал вполне рассеяно наблюдать за этим замечательным представлением. Он уже знал, что в Большом Камне, куда им предстояло добраться, люди размещаются в общагах старого типа, то есть в пятиэтажках в четырехместных комнатах со всеми удобствами за пределами комнаты. Причем и с комнатами этими тоже достаточно напряженно. Как будет устраиваться Наташа без него с сыном его тоже вполне волновало. Сейчас в Камне сгрудились целых четыре лодки с проблемными Омнибусами на них, и практически со всеми четырьмя регулировочными бригадами их цеха. Поэтому ему было ясно, что с размещением все должно быть совсем не просто. То есть он продолжал вяло пялиться на арену, находясь в полной отключке. Он точно не помнил, стучали ли барабаны перед тем, как укротитель собирался на свой отважный поход в пасть льва. Но наш герой хорошо запомнил, как в полной тишине притихшего зала раздался громкий взволнованный голос их сына, которому на момент представления было ровно три года и десять месяцев:"Мама! Мама! Тигр на какал прямо на ковер!" За спиной нашего героя послышались смешки. Укротителя как будто ударило электрическим током. Он дернулся, но взял себя в руки и сделал вид, что он ничего не слышал и снова хотел начать свой смертельный трюк. Наш герой слышал, как, видимо сама опешившая от неожиданности, жена стала шептать сыну что-то стандартное, типа чтобы он закрыл свой рот и не мешал другим людям смотреть представление. Ну тут и наш герой взглянул в сторону тигра, чей хвост чуть-ли не выходил за габариты ограждения прямо напротив их сидений. То ли тигр сильно переживал за судьбу своего любимого укротителя, то ли его после обильного ужина не успели прогулять перед представлением, а возможно ему наоборот было обидно, что сейчас самое вкусное достанется этому облезлому царю природы. А может он просто был старым и больным. Но факт оставался фактом. У тигра похоже открылась диарея. Хвост тигра снова поднялся, и вместе с его поднятием их бдительный сын еще громче продолжил:"Мама! Мама! Смотри! Тигр снова какает на ковер!" Сзади народ начал явно похохатывать. Дрессировщик передумал класть голову в пасть льву. Он достаточно сердито взглянул в сторону сына нашего героя. Его взгляд явно говорил, что ему не понятно, что делает этот мелкий в такой уже достаточно поздний час в цирке. Наташа снова зашептала что-то на ухо сыну, одновременно кивая головой и в сторону тигра и в сторону дрессировщика. На этот раз ее аргументы оказались более весомыми. Сын притих и рта не открывал до конца представления. На арену выбежали рабочие и бесстрашно под носом тигра засыпали ковер опилками. А само представление вскоре закончилось. Ну на этом их маленькие приключения на сегодня не закончились. Перед тем как ехать в гостиницу спать они решили зайти в дежурный гастроном, чтобы купить домой какой-нибудь еды. Дождь с мокрым снегом усилился. Сам гастроном стоял ярко освещенный, а подходы к нему были темными с отблесками от огней гастронома. И здесь наш герой заметил птицу, бьющую крыльями в темном пятне уже покрытого мокрым снегом тротуара около водосточной трубы. Она явно замерзала. Наш герой подошел к ней, взял ее одной рукой и не смотря на то, что она то ли кусалась, то ли щипалась бросил в открытую сумку, которая висела у него на плече. Он хотел дать возможность птичке отогреться. Они зашли в магазин, стали покупать продукты, а когда Наташа стала их складывать в сумку, то обнаружила, что пригретая ими замечательная птичка, на самом деле оказалась самой настоящей летучей мышью. Она показала на свету содержимое сумки нашему герою. Он никогда до этого в жизни не видел живую летучую мышь, да еще так близко. Она действительно была похожа на обычную мышь, но только обзавелась еще и крыльями. Решено было выбросить ее на улице, так как почему-то ни Наташа, ни он не испытывали к мыши никакой симпатии и сочувствия. Мало того у них обоих было такое чувство, как будто в сумке сидело что-то типа змеи. Они вышли из магазина. Теперь нашему герою как-то не в кайф было брать мышь голой рукой. Он помнил как она кусала его, когда он сажал ее в сумку. Перчаток у него с собой не было. Кажется жена пожертвовала носовым платком. Делая усилия над собой, он взял эту мышь платком и швырнул в киевскую наступающую зиму. Они попали в свою гостиницу за полночь. Когда глубоким утром наш герой подошел к окну, то увидел, что все вокруг покрыто красивым белым пушистым снегом. Значит действительно зима начала вступать в свои права. Забронированный у Наташи самолет был на послезавтра, и после обеда они поехали в Белую Церковь, чтобы навестить Наташиных родственников, а если быть честными, то переконтоваться две ночи в нормальных условиях. Но и здесь, казалось в беспроигрышном варианте, возникли свои проблемы. Главным родственником в Белой Церкви был родной брат тещи, то есть мамы Наташи. Звали его Иваном, он был близок с тещей по возрасту, вроде бы чуток младше. Все они были родом из Брянской области и на Украину и в Крым попали, уехав молодыми по вербовке в поисках лучшей доли. Теща переехала первой, потом к себе перетянула за собой и его и еще двух младших сестер. Вначале Иван работал дорожным рабочим, а потом теща, которая явно выделялась среди своих сестер и братьев и природным умом и природной хваткой, пробила для брата курсы компрессорщика. Так она дала ему путевку в квалифицированную рабочую жизнь, и он оказался в Белой Церкви. Оттуда после курсов Иван не вернулся. Он пошел работать на местный известный на всю страну шинный завод, женился на местной девушке по имени Майя, и на участке рядом с домом ее родителей при помощи самого младшего брата из их семьи Ильи выстроил добротный кирпичный дом для себя жены и будущих их двух детей. Наш герой знал, что теща и значит автоматически и Наташа, которая в вопросах внешней политики всегда была солидарна со своей матерью, сильно недолюбливали его жену. Может на это были свои реальные веские причины, может действительно, как говорила теща, эта, по словам тещи, еврейка испортила ее брату жизнь. А может теще просто было обидно, что брат, которому она дала путевку в жизнь, не вернулся и не помог ей ставить на жизненные ноги младших сестер. Наш герой уже к этому моменту имел честь лицезреть Маю, когда та с мужем заезжала к теще в гости или по дороге в санаторий или по дороге из санатория домой. У нашего героя не было никаких причин сильно к этой Майе присматриваться. А на его поверхностный взгляд, она производила впечатление через чур жеманной колхозницы, строящей из себя городскую даму. Хотя это могло быть просто и ролью, чтобы дополнительно позлить тещу. Да и сам Иван, затянутый весь в монгольскую кожу, где он несколько лет от своего завода работал по контракту, очень слабо смотрелся рядом со своей сестрой, одетой во что попало и причесанной кое-как, за что все это ей сильно влетало от Наташи. Хотя и здесь возможно только была роль. Они доехали из Киева до Белой Церкви электричкой.,оставив основные вещи в камере хранения Бориспольского аэропорта. Наташа без особого труда нашла дом своего дяди. Дома находилась дочь Ивана, его сын Саша на тот момент проходил срочную службу в армии. Сам хозяин дома вроде бы, по словам его дочери, находился снова в Монголии вместе с женой. Встретила она их очень вежливо, но явно без особой радости. Судя по всему, и она со своей матерью не слабо обсуждали тещу нашего героя со всей ее семьей. По возрасту дочь дядьки Наташи была на пару лет ее младше. И,естественно, по своей внешности сильно той уступала. Поэтому у нее не могло быть никаких причин с особой симпатией к Наташе относиться, хотя та и являлась ей двоюродной сестрой. Но вела она себя вежливо и вполне почти гостеприимно. Она указала комнату, в которой они могли бы бросить свои кости. И вначале все вроде бы шло довольно гладко. Что-то они поели. Покупали ли они с собой какое-нибудь спиртное наш герой не запомнил. Скоро наступил вечер, и он завалился спать вместе с сыном. Наташа вроде бы вела на кухне не принужденную беседу с молодой хозяйкой. А достаточно рано утром она разбудила мужа и сказала, что они отсюда сваливают. Похоже их легкая беседа закончилась переходом на личности, и Наташа озвучила свою версию всех их семейных и меж семейных дел. После чего молодая хозяйка фактически выставила их за дверь. Утром они собрали свои манатки и по-английски покинули этот гостеприимный дом. Теперь они смело могли наслаждаться достопримечательностями Киева. Единственный на сегодня рейс на Дальний Восток уже улетел. Самолет Наташи был завтра утром, а нашему герою нужно было еще после ее отлета где-то ночевать две ночи. Они бродили по заснеженному Киеву. Наташа в Киеве бывала только проездом. Наш герой бывал десятки раз на различных соревнованиях и не плохо знал его центр. Хотя после многочисленных командировочных перелетов через Москву и Ленинград, многие мелкие детали уже в его голове путались. Он уже не один раз находился в таких положениях, когда ночью приходилось дремать на вокзалах или аэропортах с головой спящей Наташи у себя на плече. Но сейчас их было трое, а точнее почти четверо, и ситуация с отсутствием на сегодняшнюю ночь полноценного ночлега его вовсе не радовала. Тем более, что они не прошли достаточной акклиматизации после восьми часовой разницы во времени здесь и на Дальнем Востоке , и их организмы находились в достаточно сметенном состоянии, и больше всего хотелось дрыхнуть. Они нагулялись по городу до одурения. Пару раз посетили кафешки, посмотрели какой-то фильм в кинотеатре, где вполне прилично подремали. И уже поздно вечером снова оказались в аэропорту Борисполя. Начинались ноябрьские праздники, залы аэровокзала были переполнены и напоминали встревоженный пчелиный улей. И все же им удалось пропихнуть Наташу с сыном в комнату матери с ребенком после не продолжительной борьбы с другими претендентами в очереди. Ведь у нее было фактически уже два ребенка. Нашему герою предстояла очередная уже бесчисленная в его командировочной жизни по счету ночь в переполненном аэровокзале без каких-либо посадочных мест в залах ожидания. Он ходил туда сюда, бесчисленное количество раз стоял в очередях буфета, чтобы выпить чашку кофе и сжевать очередной бутерброд , а на самом деле убить еще сколько- то минут этой бесконечной ночи. Он через каждые несколько минут смотрел на часы в здании аэровокзала, но их стрелки двигались мучительно медленно. Когда наступило утро, он был полностью измотан. Но он взял себя в руки, забрал Наташу с сыном из комнаты матери и ребенка. Они позавтракали, затем забрали из камеры хранения часть необходимых Наташе и сыну вещей, которые заранее были ими отсортированы и отправились в зал регистрации рейсов. Вскоре регистрация началась, а вместе с ней кажется началась и для них белая полоса. Все проходило быстро и без задержек. И менее, чем через час он проводил взглядом взлетевший ТУ-154 с Наташей и сыном на борту. Теперь можно было слегка расслабиться, и наш герой почувствовал, что он готов был упасть прямо на бетонный пол и сразу заснуть. Он отправился на автовокзал,сел в первый отходящий теплый комфортабельный автобус,и отрубился в мягком уютном кресле. Часа через два автобус домчал его спящего в город Чернигов, в котором он никогда не бывал раньше. Он с большой неохотой вылез из теплого автобуса на достаточно морозный воздух, зашел в здание автовокзала и спросил у кассирши, какая в Чернигове есть приличная не сильно дорогая гостиница, в которой на этот момент, по ее мнению, есть свободные места, и где можно было бы пару ночей поспать. Та задумалась на секунд двадцать, а затем как компьютер выдала ему информацию со сто процентным,как потом выяснилось, попаданием. Он отправился по наводке и попал в отличную только не давно построенную турбазу только с одноместными и двухместными номерами со всеми удобствами. Снял себе одноместный номер по очень приемлемой цене, принял горячий душ и залез в кровать с накрахмаленным бельем и улетел до самого вечера. Он проснулся совсем другим человеком. Сейчас самолет с Наташей и сыном по его расчетам уже должен был лететь из Иркутска в сторону Владивостока. В Иркутске был очень неудобный для посадки крупных самолетов аэродром в черте города., и в условиях плохой погоды сажать на нем самолеты типа ТУ-154 по силам было только летчикам самого высокого класса. Об этом нашему герою рассказал еще в Комсомольске на Амуре один из его знакомых сибиряков, с которым он еще пересекался в штурманской рубке на лодках второго поколения. Самолеты бились в Иркутске не слишком редко, хотя в те времена широкой огласке придавать авиационные катастрофы было не принято. Но и бились они не каждый день и даже не каждый месяц, так что особенно и переживать из-за этого сейчас не стоит и все должно быть хорошо, подумалось нашему герою. Снова его волновало, как жена будет сама устраиваться с сыном. Он понимал, что Миша уже бесится, что его до сих пор нет на месте. Они договаривались на крайний срок возвращения его на лодку до первого числа, а теперь будет задержка минимум на неделю. Значит, зная Мишу, с ним предстояла разборка. Но и она мало волновала нашего героя. Все, что могли ему сделать-это создать сложности для Наташи,если ей не удастся устроить ребенка в местный детский сад. Да и все лодки сейчас в Большом Камне с уже запущенными реакторами и лазить по таким лодкам ей нужно поменьше. Но уже в скором времени ей уходить в декрет, а тогда наш герой становится совсем не уязвимым, и сможет, в случае чего, со всеми рассчитаться сполна Тем более, что в задержке прилета нет никакой его вины. С этими мыслями он оделся и решил, что нужно где-то пообедать и поужинать одновременно. В здании базы оказался не плохой ресторан. Он посмотрел меню. Был и выбор, и цены были на уровне средней крымской столовки. Так как не в его силах было изменить сложившуюся ситуацию, то нужно было расслабляться и получать удовольствие. Он заказал ужин с водкой, не плохо посидел и пошел спать в номер уже по европейскому времени. В примерно в таком же праздном безделье прошел и следующий день его командировки. Он вернулся в Борисполь за часа полтора до вылета его самолета. И был вроде бы главный день очередной годовщины октябрьской революции. Все было гладко, как и в день отлета жены. Самолет взлетел.

Глава9.Ну вот и до океана добрались.

И на второй главный день революции он был уже в Большом Камне и разговаривал со своей Наташей. Он сидел в двухместном номере, а проще говоря в половинке обычной комнаты на четырех,разделенной фанерной перегородкой на две половинки. Кроме перегородки на половинки были навешаны отдельные двери со своими замками. И была еще одна общая входная дверь. В двухместный номер были втиснуты две кровати и кажется две тумбочки. И похоже места для обеденного стола не было. Сын сидел на одной из кроватей и был увлечен своими игрушками. Надо сказать, что в свои не полные четыре года он был уже вполне самодостаточен и мог играться сам с собой продолжительное время. Красиво рисующая Наташа уже научила сына что-то рисовать и раскрашивать детские альбомы." Мать из нее получилась высший класс"- с теплотой подумал о жене наш герой, поглядывая на увлеченного сына. Но Наташа еще не совсем забыла о наличии своего не сильно путевого мужа. Сегодня был праздник.Она сдвинула тумбочки, накрыла их белоснежной монтажной бязью, и импровизированный стол был полон всякой дальневосточной вкуснятины. На столе стояла и бутылка ликера и бутылка вьетнамской рисовой водки. Наш герой уже опрокинул пару раз по половине стакана и слушал впечатления жены от первых дней прибывания в Приморском крае. Как и предполагал наш герой, Миша выразил свое недовольство жене по поводу отсутствия ее мужа уже столько времени. Он выходил на связь с их цехом, и ему сказали, что наш герой давно уже должен был прилететь. Но Наташа сразу возразила, что цеху нужно своим работникам бронировать авиационные билеты, и таких проблем бы больше не было. Наш герой знал, что разговор с Мишей неизбежен, и за время длительного полета успел полностью продумать свое поведение во время этого разговора и был сейчас абсолютно спокоен. Он не стал бежать к Мише и сообщать о своем прибытии. Наташа уже говорила Мише о приблизительном времени прибытии мужа. Погода на пути всего перелета была на уровне, и наш герой нарисовался в Большом Камне точно в расчетное время. Зная Мишу, он не сомневался, что тот в скором времени должен у них появиться. И действительно, когда он, внимательно слушая жену, потянулся к бутылке, чтобы наполнить стакан, в дверь их люкса постучали. В дверь просунулась вначале голова, а потом и все остальное от Миши. На его физиономии была сделана вполне дружелюбная улыбка. Он протиснулся вовнутрь. Они пожали с нашим героем друг другу руки. Миша поздравил его с благополучным прилетом. Наташа пригласила Мишу к столу, но он вежливо отказался, сказав что тут им и без него тесно, а с ним будет совсем не повернуться. И попросил у Наташи забрать нашего героя к себе на не долго, чтобы потрепаться и по граммульке отметить праздник, о то ему мол не с кем и по паре стаканов пропустить. Наташа так же шутливо сказала, что она отдает ему мужа, но чтобы он имел в виду, что он ей и самой еще нужен. Наш герой отправился вслед за Мишей. Тот привел его в такую же двойку, как и у Наташи, только было видно, что Миша здесь живет один. Стол у Миши также был накрыт. Конечно, не так как у жены нашего героя, но вполне качественно. Стояла фляжка со спиртом. Бутылки три с пивом, пару открытых банок с содержимым из рациона подводника, и что-то копченное под пиво из красной рыбы. Но не это сразу привлекло внимание нашего героя. На одной из кроватей Миши лежал большой раскрытый ватман. Похоже совсем не давно он был приколот к стене. Несомненно это был результат творчества их придворного или точнее прибригадного живописца Равиля. Посмотрев на это произведение ,наш герой убедился, что со способностями к плакатной живописи в отличии от регулировки у того все нормально. Творение было выдержано в стиле Ильи Глазунова. Были четко вырисованы члены Мишиной бригады. Мелких деталей наш герой не запомнил, так как он чувствовал себя уже прекрасно после застолья в кругу семьи, но резко в глаза ему бросился на переднем или почти переднем плане его родной сто первый. На его клавиатуре сидела, как на стуле, свесив ноги, его регулировщица Люда-3 или уже не 3.Сам прибор толкал куда-то двумя руками его регулировщик Вова-номер по порядку, и даже Женя помогал ему одной своей ладошкой. Лица их всех были вырисованы с большим мастерством. Возможно с натуры. Куда перлась бригада Миши, прихватив с собой и сто первый, было для нашего героя не совсем ясно. Скорее всего к новым трудовым свершениям. Но то, что идея такой композиции если и не принадлежала Мише, то несомненно была им одобрена и согласована в мельчайших деталях у нашего героя не вызывала ни малейшего сомнения. Судя по всему, Миша приготовил ему свой очередной сюрприз. Но настроение у нашего героя вовсе не испортилось. Ему даже стало смешно, но он сделал строгое лицо, повернулся к Мише и спросил того с жестью в голосе о чем же тот хотел с ним поговорить. По изменившемуся выражению лица Миши было видно, что он ожидал какой-то другой от нашего героя реакции. И он изложил то же, что уже озвучивал Наташе, когда она прилетела вдвоем с сыном. Только тон Миши был довольно примирительный. Наташа же говорила, что с ней он разговаривал достаточно в высоких тонах. Он сказал нашему герою, что тот опоздал на какую-то сдачу, что он понимает, что с билетами бывают проблемы, но чтобы загулять в Киеве на целую неделю, когда он обещал быть до первого числа,то это явный перебор, и что если уж действительно ничего нельзя было сделать с билетами, то вначале нужно было лететь ему, а не Наташе. И в конце он добавил,что все-таки, по-его мнению, дело должно быть на первом месте. Конечно, Мишу можно было понять, и наш герой наверняка бы отшутился и сел бы с Мишей за стол, если бы Миша перед этим не наезжал на его Наташу. Миша был у их семьи не чужим человеком. Поэтому он хорошо знал, что по вопросам, что касалось работы, решения принимал наш герой. Причем в ряде принципиальных моментов Наташа даже не имела совещательного голоса. Конечно, она не была в стороне от любых дел, но решения принимала не она. Поэтому наш герой посчитал, что тем более с учетом этого замечательного плаката, который Миша явно выставил напоказ, он явно заслужил ответной плюхи. Достаточно большое число лишних людей в бригаде Миши было видно невооруженным глазом. Все они,естественно, занимались в лицо восхвалением руководящего Мишиного гения. Особенно, это бросалось в глаза на всяких коллективных банкетах, когда каждый из них мог полизать Мишу по полной. Вот так потихоньку Миша начинал портиться. Перед начальниками он был шелковым, а в бригаде все чаще те не многие толковые специалисты, которые в ней имелись, начинали жаловаться нашему герою, что Миша все хуже и хуже контролирует свои эмоции и борзеет прямо на глазах, и просили , чтобы тот повлиял на своего кореша. И наш герой начал раскручивать самолетную заготовку. Вначале он сказал Мише, что в отличии от некоторых, для него дело всегда было на первом месте, и что он делал все возможное, чтобы вернуться вовремя, на что у него есть все оправдательные документы. И что он еще не совсем рехнулся, чтобы оставить на несколько дней в аэропорту жену с ребенком, а самому улететь. Он чуть было не сказал беременную жену, но сдержался. И тут Миша угодил в заготовленную для него ловушку. Он достаточно простодушно спросил у нашего героя, что или кого тот имел в виду, говоря о некоторых. И тут наш герой напомнил Мише совсем еще не старый факт из Мишиной трудовой биографии. Всего каких-то пару тройку лет назад их бригада сдавала на Юге летом очередной свой Алмаз, который потом должны были регулировать и сдавать на АПЛ в Северодвинске. И в тот момент, когда на стенде началась основная работа, Миша пропал. Но на Мишиной группе приборов, которые непосредственно вводили данные в торпеды и наводили антенны на спутники, был его напарник Сережа, который пришел с Мишей в бригаду практически одновременно. Это был настоящий самородок в электронике и радио технике. И насколько Сережа был талантлив в своих железках, настолько же он был безбашенным в жизни. Как специалист, Миша, конечно, никак не мог с ним тягаться. Но он очень умело использовал житейское разгильдяйство своего напарника, чтобы занять место старшего в своей группе приборов. Да, даже среди большого разнообразного спектра разгильдяев на их сдаточной базе в Северодвинске, Сережа выделялся своими экстравагантными выходками. То он выносил летом на поясе со стороны спины фляжку со спиртом под светлой полупрозрачной рубашкой, и та четко отпечатывалась на его спине на всем его пути по аллее завода СМП до вертушки проходной. И весь, достаточно многочисленный народ, идущий за спиной Сережи мог отчетливо наблюдать прилепленную к спине синей изолентой фляжку. Самым интересным было то, что Сережу никто не сдал,а когда он проходил вертушку какая-то не знакомая ему дама буквально своей грудью прикрыла его , навалившись на него сзади. Так они и вышли вплотную друг к другу с заводской проходной. А когда Сережа,решив,что к нему откровенно клеятся, сказал даме, что он хотел бы с ней познакомиться, то та рассмеялась и сказала ему, что, судя по всему, он сильно не дружит со своей головой, а с такими она не знакомится. После этого каждый из них пошел в свою сторону. Однажды Сережа устроил гулянку в своем номере с приглашенными дамами. Супер радио-электронный изобретатель, с орущими на громадное расстояние собственного изобретения музыкальными штуковинами и немыслимыми по тем временам светомузыкальными эффектами, Сережа приманивал в свой номер других постояльцев гостиницы, как яркий свет ночных насекомых. Уже, изрядно поднабравшемуся, ему надоели все не званные гости. Он без лишних церемоний выставил их из номера. На большом листе картона написал крупными буквами, что жильцы отсутствуют и просьба не стучать. После этого Сережа закрылся изнутри, и веселье продолжилось. Через какое-то время, а дело шло явно к ночи,дежурные делали вечерний обход, а может им кто-то пожаловался на чрезмерный шум из номера Сережи, но они подошли к двери номера, услышали грохочущую музыку, женские и мужские пьяные громкие голоса, прочитали прикрепленную к двери картонку и остолбенели от такой наглости. Они стали стучать в дверь, чтобы сделать замечания по превышению разумных шумовых пределах, а заодно выяснить есть ли в номере его законные жильцы, а также, что представляют из себя их гости или гостьи. В таких гостиницах работали только те, которые были осведомителями у служб первого отдела СМП, и в их обязанности входило следить за соблюдением режимов секретности. Когда дверь им никто не открыл, то дежурные вначале начали в нее тарабанить, а затем и вовсе вызвали милицию для проверки паспортов. То есть получился приличный скандал, и лишняя головная боль у Антона. Были и другие оригинальные выходки электронного гения, но одна запомнилась особенно. Сереже нужно было идти на работу в третью смену. И опять кто-то что-то отмечал, и Сережа прилично набрался перед работой. И во время прохождения проходной Сережу задержали, как нетрезвого, составила охрана на него протокол, а ему выдали направление на медицинское освидетельствование, чтобы официально подтвердить и установить степень его опьянения. Сережа, естественно, к врачам не пошел, а вернулся в гостиницу. Здесь совместными усилиями был найден абсолютно трезвый человек, который и пошел сдавать кровь вместо Сережи и вроде бы с его паспортом. А сам Сережа вновь присоединился к гуляющим. Затея их полностью удалась, и через какое-то время у Сережи была справка, что предположение охраны о его не трезвом состоянии не подтвердилось. Теперь вместо того, чтобы лечь и хорошо проспаться, Сережа с этой справкой отправился на завод к той же самой смене охраны. Когда изумленные стрелки Дзержинского увидели перед собой еще более пьяную, нагло ухмыляющуюся физиономию Сережи, размахивающего справкой о своей кристальной трезвости, то они все же не растерялись. Они вызвали свою служебную машину, Сережу скрутили и бросили в кузов, в котором еще несколько часов назад развозили собак, бегающих ночью на цепях по всему внутреннему периметру забора СМП и отвезли лично на медицинское освидетельствование. После этого для улаживания конфликта Антон столько отдал бригадного шила,что Сереже больше не выдавали до самой сдачи заказа.У нашего героя к Сереже было двойственное отношение.С одной стороны его он восхищал своей неутомимой энергией в изобретении не стандартных подходов в регулировке.Иногда это выглядело очень эффективно, и Сережа находил короткий путь в достижении цели.Иногда его излишняя импульсивность и поспешность приводили к самым невероятным последствиям.Бичом у регулировщиков Алмаза была проблема изолированной нейтрали.Все приборы работали со многими стабилизированными источниками питания различных номиналов.Питание подавалось на створки приборов по специальным шинам.Створки состояли из этажей.И каждый этаж набивался двумя десятками логических блочков, использовающих различные и часто сразу несколько напряжений относительно одной общей шины-нейтрали. И эта шина должна была быть изолирована от общего корпуса прибора.Из-за различных конструктивных особенностей каждого прибора у одних чаще,у других реже сопротивление изоляции между нейтралью и корпусом прибора часто подало до нуля .Регулировщики тогда говорили,что нейтраль села на корпус.И начинались мучительные поиски этого самого места,где она села.Из данного прибора вытаскивались все блочки или почти все.Иногда это были сотни и сотни штук.Брались схемы разводки нейтрали. И монтажница кусок за куском отпаявала общую нейтраль от переходных плат,а регулировщик определял какой-же кусок нейтрали с плохой изоляцией.Было много нюансов,которые зависели в первую очередь от квалификации регулировщика, которые позволяли вести поиск эффективно.Но все равно, даже у самых квалифицированных, на поиски часто уходили многие часы.Сережа,столкнувшись с такой проблемой, после пары длительных поисков, придумал очень простой и эффективный способ.Он назвал его методом выжигания.Он также вытаскивал все блочки,а затем с помощью двух проводов подавал между нейтралью и корпусом напряжение в 220 вольт.Раздавался разной силы щелчок и место сразу находилось.Монтажница покрывала его новой усиленной изоляцией, а Сережа весь гордо сиял от своей гениальности.Но один раз вместо щелчка через несколько секунд из его прибора повалил густой дым. Как потом выяснилось,что где-то в днище прибора у Сережи каким-то образом завалился здоровый болт между корпусом и нейтралью.И поданное Сережей напряжение выжгло приличный участок в приборе вокруг болта,который вполне можно было визуально обнаружить.Работы по восстановлению прибора хватило и монтажницам и слесарям на несколько смен,а Сереже снова настучали по попе. И если, с некоторыми оговорками, наш герой с большим уважением относился к Сереже как к классному не стандартно мыслящему специалисту, то рассуждения о жизни Сережи,его высказывания на публике, нашего героя просто коробили. В свои двадцать с маленьким хвостиком Сережа был законченным циником, а его рассуждения о слабом поле просто переходили в разряд примитивной похабщины. Тем более это никак не вязалось с тем,что Сережа был из довольно интеллигентной семьи.В семье Сережи папа был капитаном первого ранга, его родной брат тоже пошел по потомственной военной тропе и в последствии догнал отца по званию.Мать выглядела вполне интеллигентной, прилично воспитанной женой офицера. Сам Сережа носил достаточно мощные очки от близорукости, и поэтому дорога в военные ему была закрыта. По его поведению было видно, что вряд ли он от родителей в детстве слышал слово нет.Но из наблюдений за ним, наш герой сделал вывод для себя, что у Сережи было очень болезненное легко ранимое самолюбие, что он всячески скрывал под маской законченного циника.Видимо, он уже успел обжечься на любовном фронте. Смотря на него, наш герой вспоминал изречение произнесенное еще совсем тогда юным матросом срочной службы Олегом, которого наш герой несомненно считал очень яркой личностью.Возможно те слова до Олега сказал кто-то из великих, а Олег только их повторил на свой лад, но они врезались в память нашему герою.Олег говорил примерно так, что проблема вовсе не в том, что нас никто не любит.Она заключается в том, что тех которые любят нас не любим мы,а те которых любим мы не любят нас.Именно попаданием Сережи в такой расклад наш герой и объяснял для себя такую внешнюю жизненную позицию Сережи.И похоже так оно и было.Сережа, любящий свободу, очень быстро при развале бригады осел на одной из баз лодок на Кольском полуострове. И там у него начался серьезный роман с дочкой офицера подводника.Люди рассказывали, что Сережа полностью переменился.Он стал очень нежным и заботливым влюбленным. Из Сережи циника превратился в нормального мужика.Роман закончился браком. Потом у них родился ребенок. Кажется девочка. И Сережа стал еще и заботливым отцом.Но семейная идиллия продолжалась не долго. По какой-то причине ребенка они потеряли. После этого между Сережей и его женой начались сложные проблемы.Жена подала на развод. Нашему герою рассказывал про все это лучший на тот момент друг Сережи. Он рассказывал, что Сережа всячески цеплялся за эту даму. Не давал ей развода.Дело дошло до того, что та пригрозила Сереже, что если он не хочет мирно разойтись, то она подаст на раздел имущества и разменяет трех комнатную квартиру родителей Сережи, в которой она проживала с пропиской уже не первый год.И только тогда Сережа сдался,и они разошлись без скандалов и взаимных претензий.Уже гораздо позже наш герой встретил Сережу на Юге в цеху.Сережа был уже чем-то вроде Кулибина при начальстве и автоматизировал строящуюся сауну новым начальником цеха за счет уменьшения площади цеховых душевых.Эту сауну сделали по высшему разряду с комнатой отдыха, новейшим японским видео магнитофоном и т.д.Как правило в ней отдыхали верхние люди завода и не только его.Для работников цеха составлялись списки возможных окон посещения, и наш герой, естественно, никуда записываться не стал.Говорили,что Сережа сделал чудо техники.Все режимы у него были автоматизированы, Сауна,несомненно,гремела далеко за пределами не только цеха,но и завода.Сережа снова ходил гордый и сияющий.Когда наш герой пообщался с ним в тот период, то перед ним снова предстал законченный циник и похабщик.А потом, уже снова находясь в Северодвинске, наш герой услышал,что после того, как сауна осталась не выключенной на выходные дни очень круто попарившимися верхними людьми,она загорелась.Причем это был тлеющий пожар.Опять, похоже, Сережа не предусмотрел все защиты против невменяемых посетителей.Вызвали пожарную команду.И здесь уже случилась настоящая трагедия.Бравые пожарники похоже были не знакомы с тушением таких объектов.Когда они вскрыли сауну,и туда ворвался свежий воздух с кислородом,то раздался сильнейший взрыв.Передний пожарник был буквально размазан по стенам.И его дети остались сиротами.Потом было долгое разбирательство.Все, как всегда, оказалось незаконным и не сертифицированным.А все стрелки стали переводить на Сережу.Его долго таскали по прокуратурам. В итоге главный инженер завода лишился должности.И даже не потопляемый их начальник цеха со многими связями также не устоял.Сережа же получил очень тяжелый моральный и психологический ущерб.И он уже больше не сиял.Потом началась перестройка в стране,а следом за ней полный развал.И когда многие классные регулировщики уже были в полной нищете,так завод умудрился продать золото содержащие микросхемы каким-то частныи жучкам,и все производство военной продукции прекратилось, Сережа снова оказался нк коне.В период этой смуты, появились десятки кустарных видео салонов с откровенной порнографией.И тут выяснилось,что отечественные цветные телевизоры не показывают в цвете эти шедевры порно продукции. И, моментально, Сережа ухватился за тему доработок телевизоров .Вводилась переключающая схемка так называемая ПАЛ-СЕГАМ, и любители эротики, а скорее откровенной низко пробмной порнухи смогли вздохнуть с облегчением. Их телевизоры также, как японские или европейские показывали все в красочном цвете. На этих схемах и доработках Сережа греб обесценивающиеся деньги целыми чемоданами.Он купил очень престижную по тем временам люкс четверку.Вокруг него снова вертелись юные красавицы с ветром в голове.Но счастья видно не было.Вскоре пьяный, а может и нет, Сережа на ровном месте врезался в столб.Разбитую четверку бросил на платной стоянке и потерял к ней всякий интерес.У него появилась новая тема.Он занялся сверх дальней связью,которая помогала обеспеченным людям иметь радио связь между удаленными своими объектами, где не было телефонной связи.А про мобилки мир еще и не знал.И снова по дальности и качеству его аппаратура заметно превосходила и отечественные и импортные промышленные образцы. А потом у него начались проблемы с сердцем. То ли этому способствовал грипп, перенесенный Сережей на ногах, то ли сказались все его переживания на всех фронтах, но сердце Сережи потеряло свою упругость и сильно разбухло. И хотя он пытался вести активный образ жизни, ходить пешком, дела его становились все хуже и хуже .Он мог упасть прямо на улице и потерять сознание. И тогда из него все выливалось, а обходящий его народ думал, что это валяется пьяный до бесчуствия алкаш. Но и здесь Сережа вел себя достаточно странно. Он отказался от крепких напитков и глушил пиво по несколько кружек за раз.И весь народ замечал, что в отличии от обычных людей, ему не нужно вскакивать и бежать снимать давление.Его организм совершенно спокойно относился к достаточно большому количеству выпитого пива и не торопился с ним расставаться. Последний раз наш герой встретил Сережу тридцать первого декабря. Жена послала его что-то подкупить типа майонеза. Он не видел Сережу несколько месяцев. На вид Сережа совсем не изменился. Они зашли во вновь открывшийся бар .Наш герой взял себе маленькую рюмку коньяка, а Сереже, по его просьбе, две кружки пива. Они выпили за Новый Год. В январе, кажется, Сереже исполнялось пятьдесят лет. Немного поболтав, они заспешили каждый по своим делам. Нужно было готовиться к встрече Нового года. Когда месяца через полтора наш герой позвонил своему товарищу на работу, то его брат, с которым они вдвоем управляли фирмой, сказал что того нет, так как умер Сережа. Сережа очередной раз потерял сознание и упал в небольшой лесопосадке, не дойдя до своего дома сто метров. На этот раз его сердце остановилось навсегда. Товарищ нашего героя, как раз и был лучшим другом Сережи. На похороны Сережи родные пригласили всего несколько его знакомых. Откуда-то из России прилетала и его бывшая жена. Теперь, когда наш герой время от времени со своими товарищами заходят проведать своим ушедших товарищей, то посещают они и Сережу.Он был очень яркой фигурой в техническом мире, и если бы жил в другой стране, то наверняка мог бы украсить любую западную фирму с громкими на весь мир названиями. Ну ему выпало жить в стране, в которой такие таланты были в принципе не нужны. Серости и посредственности, живущие по принципу" я начальник ты дурак, ты начальник я дурак", всегда старались обходиться без таких, как Сережа. И прибегали к их услугам только в тех случаях, когда другого выхода у них уже не было. И поэтому ни догнать, ни перегнать Америку им, конечно, было с их умишком не под силу

Глава десятая.Работа,работа,работа.А там наш портвейн выпьет кто-то.

Вернемся к своим баранам. И так в период непосредственной сдачи системы пропал старший по группе торпедной схемы Миша. Он вроде бы как-то передал Антону,что находится на больничном. Как мы уже говорили, сдача проходила летом, а летом на стенде в цеху всегда вертелось достаточное количество специалистов из других бригад, находящихся на переоформлении и бывшие не прочь слегка затормозиться на Юге, да и Сережа был на месте. Поэтому отсутствие Миши не сказывалось на готовности бригады сдавать систему. И уже в конце сдачи кто-то сказал, что видел Мишу за рулем новенькой красной двойки, и рядом с ним на переднем сиденье сидела телка. И уже когда система была сдана, и шла ее упаковка, появился Миша с больничным из которого все узнали, что Миша отсутствовал целый месяц по причине перелома мизинца на левой руке. Ну уж такую наглость Антон проглатывать не захотел, и Миша сразу же попал в команду сопровождающих сданную систему в Северодвинск. Выглядело это так. Ценный совершенно секретный груз везли на платформе или платформах в виде ряда деревянных ящиков. К платформе еще была прицеплена теплушка, то есть товарный вагон с буржуйкой и запасом дров и угля. На грубо сколоченных нарах располагалась команда охраны. Она состояла из двух или трех заводских стрелков Вохра и одного представителя цеха изготовителя изделия. Поездка до Северодвинска со всеми остановками и перецепками занимала не меньше недели. Всю дорогу как правило народ пил беспробудно, и не всегда это кончалось хорошо. Буквально при доставке предыдущей системе допились до того, что один из охраны достал револьвер с боевыми патронами и решил перестрелять своих попутчиков. И они на ходу стали выпрыгивать из состава. Потом говорили, что он был раньше водолазом и заимел кессонную болезнь. И поэтому с головой у него были проблемы. Одного он даже успел вроде бы ранить. Так что сильно желающих ехать в такую поездку не было, и выздоровевший Миша оказался очень кстати.Но Миша не стал сильно унывать. Он вполне ужился с вохровцами.Проехался с ними без особых приключений. А потом по их служебным бумагам накопал, что если и на Героя он чуточку не дотягивает, то в любом случае ему положена целая куча отгулов и за работу в выходные дни, и за сверхурочные и за недостающих сотрудников и фиг знает еще за что .В процессе дел выяснилось, что папа Миши действительно приобрел очень дефицитную по тем временам двойку ,и Миша не без потерь, как для машины, так и для своего здоровья, целый месяц осваивал искусство вождения. А на работу Миша просто забил. Вот это и напомнил Мише сейчас в разговоре о чувстве долга наш герой. И далее он достаточно язвительно добавил, что Миша тогда правильно рассчитал ,что его отсутствие ни на что не повлияет. Вот и сейчас судя по замечательному плакату Миши, бригада что-то успешно сдала. И вполне справилась без нашего героя .Хотя, зная реальное положение дел с системой, он сильно сомневается, что можно было что-то сдать, а не подписать очередные сдаточные документы из-за общего безвыходного положения. И дальше он продолжил, что ему дураку нужно было притормозиться на Юге, где у него накопилось достаточно много серьезных дел, а не рваться на Восток. Последнее было чистой брехней. Палдиски и обустройство новой квартиры значительно истощили его накопления .А довольно скорое появление уже третьего ребенка требовали новых серьезных финансовых приобретений .Да и в море он не был уже почти два года. И его снова тянуло в реальные условия на подводную лодку со всеми плюсами и минусами морской подводной жизни. Потом он прямо сказал Мише, что спецы из их бригады считают, что Миша стал зарываться. И что нашему герою очень бы не хотелось, чтобы бригадирство Миши плохо для него закончилось. Тут Миша картинно всплеснул руками, и заявил, что уйдет в лесники. Это было дежурной присказкой Миши. Через несколько минут они уже сидели у Миши за столом и отмечали день Октябрьской революции. Через какое-то время они мирно разошлись. Наш герой вернулся к семье,и вскоре их семья полным составом отправились на первую совместную прогулку по Большому Камню.Общага,в которой они сейчас жили, располагалась на ул.Блюхера. Напротив метрах в десяти стояла точно такая же пятиэтажка. В одной на первом этаже была столовая, во второй место столовой занимала библиотека с читальным залом. Метров через сто после общаг начинался спуск в балку. На дне балки вместе с Тихим океаном располагалась сдаточная база завода Ленинского комсомола уже нам знакомого города Комсомольска на Амуре.К этой базе они сейчас и были приписаны.База представляла собой несколько заводских корпусов и причалы с их подводными лодками. Рядом со сдаточной базой строился новый современный завод для ремонта действующих подводных лодок ТОФа. Типа завода Звездочка в Северодвинске .Основной рабочей силой были заключенные.Их возили по поселку в больших металлических коробах, закрепленных в кузовах грузовиков .На коробах большими буквами было написано Бригада1 или Бригада2.Короб закрывался большом металлической решеткой. Заключенные сидели во внутри, и их не было видно. После решетки наружи сидели два охранника со автоматами и громадной овчаркой. Как заключенных грузили и выгружали никто из ребят не видел. Только говорили, что все заключенные имеют длительные сроки от десяти до пятнадцати лет. И военную тайну будут хранить долго .Если от общаг не спускаться в балку, а пройтись вверх метров сто-двести мимо одинаковых пятиэтажек, то оказываешься в центре цивилизации. Здесь и комплекс правительственных учреждений и почта, и кафешка, и магазины. Именно в эту сторону и отправилась прогуляться семья нашего героя. В Приморье стояла поздняя осень. Снега еще не было. Погода была похожа на Крымскую позднюю осень. День был довольно прохладный, но не очень пасмурный и без дождя .Навстречу стали попадаться регулировщики обоих полов с их бригады. Забавно было видеть женщин и мужчин гуляющих в выходной день в телогрейках. Это была сейчас у людей единственная зимняя верхняя одежда, которую они получили в Комсомольске на ЗЛК .Промтоварные магазины, слабо богу, были выходными. Они что-то прикупили из еды, прошлись по центральной стометровке и отправились назад в общагу. И снова начались обычные трудовые будни. Массовые доработки приборов системы не прекращались. Но наиболее сильно доставалось математическому обеспечению. Память представляла из себя линейки ферритовых сердечников, через которые или проходили или огибали провода, считывающие информацию. Так получались единички или нули .От бесконечных перепрошивок и сердечники, состоящие из двух внахлест половинок начинали рассыпаться, и сами провода, цепляясь в жгутах, теряли изоляцию и обламывались. И, когда в основном занятые на прошивке волжские монтажницы кассетчицы, уже были на гране отчаяния, прямо от разработчиков из Москвы пришли ящики на замену с новенькими кассетами с последними самыми свежими доработками. Их вставили в приборы, а родненькие из приборов заняли их место .Но проблема принципиально решена не была .Если что-то внутри самого Омнибуса и крутилось или точнее теплилось, то как БИУС- то есть боевая информационная управляющая система он был абсолютно бесполезным метало ломом для АПЛ.В такой атмосфере находились все четыре бригады регулировщиков Омнибуса всех четырех выровнявшихся по своей готовности подводных лодок .Работы у нашего героя было навалом .И доработки. И, как правило, восстановление приборов после них в том числе из-за ошибок разработчиков, и работа внутри системы с попытками решать какие-то задачи. Наташа в основном сидела на блоках из приборов, но пару раз спускалась и на приборы на лодку к нашему герою. Потом к нему подошел начальник Восточной сдаточной базы Толя. С нашим героем они были еще знакомы по первым Алмазам, когда Толик был в то время военпредом и всегда входил в положение регулировщиков, часто закрывая глаза и на снятие пломб в третью смену и другие мелкие рабочие шалости. Он в лоб спросил у нашего героя, что это правда, что его Наталья в положении. Получив утвердительный ответ, Толик сказал, чтобы тот не занимался ерундой и не таскал Наталью на лодку с включенным реактором. Монтажниц и без нее сейчас навалом. Спросил о дальнейших планах .Наш герой сказал, что у нее командировка до конца года. А потом она уже будет готовиться к декретному отпуску .На том они и договорились .Больше Наташа на лодку не спускалась. На нее снова легли заботы о сыне .И в сад она его устроила и как правило забирала оттуда. Наш герой утром только таскал его туда .Садик находился в цивилизованной части поселка минут в двадцати ходьбы от их общежития. Вот вроде бы и весь был его вклад в их семейную жизнь того времени. Уделял ли он внимание жене? Ничего яркого и запоминающего он потом вспомнить не мог. Все его силы поглощала работа. По плану, который, как говорили, в виде графика висел у дедушекиз Политбюро Союза, эти все четыре лодки сразу после Нового Года должны были уже базироваться на Камчатке. Рассказывали, что дедушки с удовольствием перетыкали построенные АПЛ из одного района карты на стене в другой, обозначающий место их постоянного базирования. Наш герой хорошо помнил Северодвинск, когда последние лодки уходили под елочку прямо с бригадами сестер Суриковых на борту,лодки шли за ледоколом, прорубающим им путь в Белом море. Об острые края ломанного льда резались акустически прозрачные слои носа лодок, сделанные из многослойного специального радио прозрачного пластика. Прямо на базах зимой завершалась покраска и окончательная отделка лодок. Но в Политбюро поступал рапорт, что оборонный заказ выполнен в срок. Летом же такие лодки возвращались в Северодвинск для ремонта или замены узлов, поврежденных при зимнем переходе, но на это вроде бы никто не обращал серьезного внимания .Главное, что флажки на карте были вовремя передвинуты.Вот и сейчас подходило время доклада, и каждый высокопоставленный чиновник, ответственный за сдачу лодок, уже нервно поглаживал свою шкуру. Поэтому шло постоянное давление с самого верха до самого низа, но конкретное дело буксовало в прочных корпусах АПЛ. Высказывала ли Наташа какие-то претензии в то время нашему герою? Он тоже ничего конкретного не помнил. С утра он залезал на лодку, не каждый раз подымался на обед. Домой возвращался к ужину. Пару часов общения с женой и сыном, сон и утром снова в детский сад, а потом на работу .Начался декабрь. Работы не убавлялось, а серьезных сдвигов видно не было .Кроме лодки и завода в тот отрезок до Нового года наш герой толком ничего и рассмотреть не мог.Большой Камень представлял из себя рабочий поселок, где жил в основном рабочий люд. Для вкушения цивилизации нужно было ехать или во Владивосток или в Находку или в строящийся в то время порт Восточный или в шахтерский город Партизанск, получающий от японцев на свое сырье отменный японский ширпотреб, или на самый худой конец в Тихоокеанскую, которая в народе получила название Техас. У восточной сдаточной базы южан был вполне приличный автобус ПАЗ, который для производственных нужд был перегнан и привезен с Юга. Но положение на производственных фронтах складывалось настолько драматичное, что до поездок и прогулок по красивой приморское природе явно было не время. На этом фоне всеобщего напряга оживился Женя .Он попал в свою вотчину и снова, наверное, чувствовал себя молодым офицером-подводником, покорителем женских сердец. Как раз в Тихоокеанской на базе, уже явно устаревших на данное описываемое время, проектов АПЛ и проходили первые годы Жениной офицерской после училища службы. Его потянуло на воспоминания, и наш герой познакомился с некоторыми подробностями этой службы. До этого момента наш герой не по наслышке был знаком с бытом и досугом подводников Северного флота. Выбор у тех был не велик .То ли устроить после коллективной попойки мероприятие стенка на стенку с дружественным соседним экипажем по месту своего проживания на финском ПКЗ. то ли культурно провести время за бутылкой в типовом для всех баз кафе Дома Офицеров в надежде на романтическую встречу с какой-нибудь заезжей в командировку красавицей, ну или, придя со службы после десяти вечера, успеть разрядиться на своей жене, выпить стакан водки за ужином и лечь спать, чтобы утром быть в форме и снова идти на службу. Зимой, а на Кольском полуострове она длится не меньше месяцев шести-семи ,просто больше делать было нечего. Кругом сопки в снегу, и, даже если у тебя есть выходные дни, добраться до единственного более менее цивилизованного места города Мурманска было достаточно проблематично. Наш герой вместе с Мишей один разок с одной из баз предпринимали такое зимнее путешествие в Мурманск, потратив на преодоление расстояния в пару тройку десятков километров часов восемь. Но они не были ограничены во времени. Да и сам Мурманск произвел на них при более пристальном рассмотрении довольно унылое впечатление с одной своей центральной улицей и площадью в пять углов .Да, тогда после однообразной скучной жизни на зимней базе они с Мишей не плохо разрядились .Вначале при минус тридцать добирались через заснеженные и ледяные сопки до соседней с ними бухты, откуда до Североморска шел рабочий катер. При таком морозе не замерзающее Баренцево море сильно парило, и все было в сплошном тумане. Со стороны моря раздавались непрерывные гудки и сирены судов. Катера не было часа два, но они с Мишей хорошо подготовились к походу. У них была и литровая фляжка спирта и разбавитель, и два граненых, спионеренных из базовской столовой стакана и достаточное количество закуски Да и одеты они были хотя и с потертым верхом, но в очень теплые шубы на бараньем меху .В такой одежде они запросто могли покорить и Северный полюс, а не то что какое-то Заполярье. Наконец в условиях полной Полярной ночи они добрались до Мурманского дома моряка, в котором были только двухместные и одноместные номера, и в котором никогда ни летом, ни зимой не бывало свободных мест. Но Миша своими золотыми фиксами минут пять поулыбался администраторше, и та за двойную плату поселила их на двое суток в отличный двухместный номер. Когда они бросали в шкаф свои пожитки их ждал еще и сюрприз. Сюрприз заключался в запечатанной в красивую фирменную коробку бутылки отличного финского ликера, который они порешили в качестве трофея доставить с собой на свою военно-морскую базу. Они не слабо развеялись в Мурманске и через дня три вернулись на родную базу .Вечером пригласили к себе в каюту начальника той базы Валеру с которым у них не было никаких проблем .При нем вскрыли запечатанную бутылку, с хрустом сорвав пробку. Валера налил себе целый стакан апельсинового ликера и залпом выпил после тоста за их благополучное возвращение на родную базу .Потом его глаза стали расширяться. Они с удивлением уставились на Валеру. Через минуту Валера выдохнул одно только слово:"Вода!" И моментально сообразив, что их кинули, наш герой подумал, что хорошо, что не моча. А они с Мишей со всеми предосторожностями тащили свой трофей по обледенелым трапам и ступенькам, чтобы доставить на свою базу в полной сохранности. Летом, которое на Севере длилось не больше двух месяцев, можно было заниматься сбором грибов и ягод и рыбалкой .В основном все подводники жили ожиданием отпуска. Одни уезжали к своим семьям или родителям,другие на Юг в дома отдыха и санатории, затем возвращались в ожидании следующего отпуска. Уже гораздо позже, когда наконец на базах построили для офицеров приличное жилье,то чаще жены стали делить со своими мужьями все их сложности службы. Подводники, чьи лодки стояли в Приморье, конечно имели совсем другие возможности для досуга. Совсем рядом в часе или двух езды были Владивосток или Находка. Да и сама природа Приморья отдельными фрагментами напоминала природу солнечного Крыма. Так что сам Женя или не без помощи папы, но служить Женя попал в не плохое место. Здесь и проведение досуга офицерским составом экипажа Жени или части экипажа, со слов Жени, явно отличалось от однообразного без какой-либо выдумки досуга офицеров подводников Северного флота. В выходные дни свободные от походов и несения службы офицеры экипажа принимали на своем поле артистов, а точней артисток Владивостокского театра. Разодетые, накрашенные и надушенные дамы целой группой прибывали в гости к героям подводникам, где их ждал очень теплый или даже горячий прием. По словам Жени, дамы заходили в помещение типа спортивного зала, которое вроде бы официально было передано экипажу для отрабатывания упражнений по борьбе за живучесть. В зале прямо на полу на матах стояли тазики с грубо нарубленными винегретами, оолеными флотскими огурцами и посуда с известными флотскими напитками. За этими тазиками на матах сидела шеренга подводников со скрещенными ногами в спортивных штанах, тельниках и фесках, то есть головных уборах, одеваемое под ИДА-59 для предотвращения головы при погружении от переохлаждения. Подводников организовывал врач экипажа. Дамы снимали верхнюю одежду, и начиналось культурное мероприятие до самого утра. Эти мероприятия проходили на регулярной основе, пока один раз утром еще до конца не протрезвевшая партнерша Жени не обвинила его в том, что он ночью снял у нее с пальца кольцо, очень дорогое и по деньгам, и еще более дорогое для нее, как подарок. По словам Жени, никакого кольца он не трогал. Руководитель делегации подводников доктор организовал повальный обыск и подводников и артисток, и в конечном итоге кольцо было обнаружено, как закатившееся или под мат или может матрац. Больше в таких мероприятиях, по крайней мере, Женя не участвовал. Ну дальше у него случилось еще худшая история. Забеременела и родила от него девятиклассница. И возможно, что может грандиозного скандала и удалось бы избежать, если бы Женя благородно женился на ней. Но дело заключалось в том, что даже при всем своем желании Женя сделать этого не мог, так как он уже был женат на девушке с его Юга, с которой он встречался еще будучи курсантом. Короче по приказу чуть ли ни командующего ТОФа Женю отстранили от должности, и его ждал суд офицерской чести со всеми вытекающими из него негативными для Жени последствиями. И тут, говоря дословно словами Жени, ему крупно повезло. Пока он отстраненный от службы на берегу ждал своей явно незавидной доли, его лодка, возвращающаяся из учебного похода на базу днем, на ровном месте при входе в бухту столкнулась с гражданским сухогрузом и затонула. И хотя затонула она на сравнительно не большой глубине в районе где-то около пятидесяти метров, но когда экипаж стал в ИДА покидать лодку через торпедные аппараты, то оказалось, что и личный состав и легководолазное снаряжение, рассчитанное на штатный выход с глубины до ста метров, оказались полностью не подготовленными.Итог был очень печальный- двадцать два погибших подводника. Люди и застревали в торпедных аппаратах, и задыхались из-за почему-то отсутствия у них в баллонах воздуха и захлебывались в собственной рвоте. И еще несколько лет назад на Севере инструктор, проводивший занятия по легко водолазному делу с такими как наш герой, приводил этот пример с Тихого океана. И он сравнивал нашу лодку с японской. Та затонула примерно в тот же отрезок времени на глубине в 98 метров, и ее экипаж полностью без единой потери смог самостоятельно выйти на поверхность. Рассеяно слушая Женю, так как голова у него была полностью забита в тот момент работой, наш герой все-таки подумал, что если бы подводники больше уделяли внимания службе, а не развлечениям, то может быть у них итог был бы получше. Но теперь после такого ЧП командованию флота явно было не до Жени, и он достаточно благополучно, и может опять не без помощи отца-фронтовика комиссовался по состоянию здоровья. Уже позже, после Нового года, он показывал нашему герою свою бывшую девятиклассницу. Теперь уже молодая рыженькая женщина обычной, на взгляд нашего героя, внешности работала на почте в отделе посылок. По тому, как она и теперь смотрела на Женю, невооруженным глазом было видно, что и сейчас она влюблена в него по самые уши и ради него похоже и теперь была готова если и не на все, то где-то около этого. Как относился наш герой к Жене после всех этих рассказов? Считал ли он его каким-то негодяем?Конечно же нет. В принципе Женя был не плохим малым. Может он в своих мыслях и желал своим дамам всего хорошего и никого не собирался обижать .Просто так складывались обстоятельства. Наш герой уже к тому времени имел и свой жизненный опыт. Поэтому Женю он относил к категории мужиков, которые уже проиграли главное в своей жизни любовное сражение, и все остальное, это только всего лишь бессмысленные потуги доказать себе и может окружающим, что он еще чего-то стоит в этих делах. Но никакие ни количества , ни другие качества не могли закрыть у них бередящую душу рану. И чем больше наш герой узнавал о Жене, тем сильнее он был уверен, что его предположения на сто процентов верны. А между тем декабрь продолжал откручивать свои дни, и нашему герою уже было понятно, что лететь на Юг Наташе придется без него. Оставлять ее дальше здесь тоже не имело смысла .Все лодки чуть ли не скопом собирались выходить в море. И никто даже толком не мог сказать, как будет называться этот выход для системы Омнибус. То ли швартовные будут совмещены с ходовыми, то ли сразу вместе с ходовыми будут и государственные испытания. То ли в море будет просто проверяться работоспособность Омнибуса, а не каких официальных сдач системы проводиться сейчас не будет. И по общему количеству дней выхода тоже никто ничего сказать не мог. То ли лодки будут ходить до самого дня Нового года, и атомоходы вернутся в базу на Новый год, а в первых числах января снова выйдут в море. Также говорили, что лодки будут находиться в море до упора, пока измором не возьмут всех ответственных лиц, которые должны подписывать документы о готовности лодки к боевому использованию, и значит отбытия к местам их постоянного будущего базирования на Камчатку. Короче во всем была полная неопределенность. Поэтому наш герой и Наташа взяли ей билеты на самолет на тот день, когда лодка должна была выйти в море. Самолет улетал утром из Владивостока, и из Большого Камня в Аэропорт шел ранний автобус. Наш герой помог Наташе рано утром довести в коляске сына до местного автовокзала. Выход лодки намечался после обеда, и его мысли были не здесь, а уже полностью посвящены предстоящему выходу. Там было еще много не решенных проблем. Впервые они выходили в море такой большой толпой в десять человек. Все, кто что-то слышал и уже успел что-то потрогать на Омнибусе были поставлены Мишей под ружье. Конечно, Женю оставили на берегу, так как кроме помощи в уменьшении запасов спирта, которого на выход они брали две здоровые двадцати литровые фляги, да занятия значительного объема лодочного пространства, от него больше ждать было нечего. Вот, именно, предстоящее размещение и волновало больше всего нашего героя. Лодка не имела как стратеги ракетных шахт, а ее отсеки были напичканы разным оборудованием, электрическими кабелями и воздухопроводами ничуть не меньше, а возможно и гораздо плотнее, чем стратеги. Мест в каюте кажется давали всего два, и с учетом, что одно автоматически было за Мишей всего одно на девять человек. И хотя Миша оставлял его за нашим героем, тот был уверен, что когда народ не найдет себе нормальных спальных мест, то при такой разномастной бригаде начнется бодяга, и ему не хотелось ,оказаться в эпицентре этой бодяги. Из их сдаточной команды на этот выход более половины в море еще не были, и было хорошо заметно, как свою внутреннюю неуверенность, а может у некоторых и страх перед предстоящим походом, они пытались скрыть за внешней маской какого-то словоблудия и непомерных амбиций. Из вещей у Наташи была лишь не сильно тяжелая сумка наполовину наполненная детскими вещами, и своя сумочка с документами и деньгами. На половине пути к автовокзалу пошел довольно сильный снег, и началась метель. Сын, укутанный в коляске превратился в пушистого белого снеговика. Наконец они добрались до здания автовокзала. Автобус подошел по расписанию. Наш герой посадил Наташу с сыном в автобус. Автобус тронулся, он с освещенной площадки помахал им рукой, и, почувствовав явное облегчение, отправился назад в общежитие. Теперь он снова ощутил себя полностью независимым и свободным человеком, которому нужно было отвечать только за самого себя. И дело было вовсе не в известной реплике из известной кинокомедии, что не существует в мире такого женатого мужчины, который не мечтал бы побыть холостяком. Выбор жены был для него ни только сознательным, но и связанным с серьезными потерями и переживаниями, и он никогда бы не пошел на то, чтобы поставить то, что он имел под серьезную угрозу. Да и реально ему всегда было хорошо с ней. Вряд ли серьезно можно было думать, что теплый бок жены, и ее такое знакомое и приятное ночное дыхание, он с большим удовольствием променял бы на пьяные храпы в комнате мужиков. Он один раз в своей жизни сделал очень не простой для себя выбор, и ни разу за всю свою жизнь о нем не пожалел. И какие бы разборки за их жизнь не случались он с удовлетворением убеждался в правильности и единственности своего выбора. Но в то же время жена, да еще беременная, да еще а то очень смутное и нервозное время из-за проблем с Омнибусом делала его в какой-то степени более уязвимым. А он всю свою жизнь любил не быть никому должным, а поэтому построить его никому не удавалось, а узнавая его получше, большинство, в лучшем случае предпочитали с ним не связываться, так как они знали, что у него хорошая память, и он обязательно рассчитается с любым из них тем или другим способом. Поэтому Наташа всегда была им надежно прикрыта, и могла кому угодно сказать что угодно, хотя достаточно часто это было не только ни к чему, но и явно односторонне и не всегда справедливо, Конечно в таких случаях он не скрывал своего неодобрения от нее один на один, но все отлично понимали, что связаться с его женой означало в конечном итоге иметь дело с ним. Вот почему, посадив жену с сыном в автобус он испытал такое чувство, как будто он только что закончил серьезную разгрузку. Теперь, когда с семьей было вроде бы все понятно на ближайшую перспективу можно было спокойно без отвлечений заняться и Омнибусом. Но на этот раз, как потом выяснилось, перелет его жены с сыном с Дальнего Востока в родные края оказался очень не простым.Вначале жена просидела сутки во Владивостоке из-за нелетной погоды. А затем их самолет по официальной версии из-за нехватки топлива посадили не запланировано в Новосибирске вроде бы для дозаправки. Где она просидела еще сутки. А потом выяснилось, что из застрявших трех самолетов формируют два. Здесь вся измученная толпа бросилась на регистрацию, и Наташу с сыном сильно выручил ее попутчик летчик-перехватчик, который оказался ее соседом при взлете самолета из Владивостока. Вначале он забросил в накопитель, где проходила и регистрация и посадка на самолеты сына Наташи в коляске, а потом схватив ее за руки протащил над головами толпы в тот самый накопитель. Когда же самолет сел в Одессе,то он сразу отправил ее в Симферополь на небольшом самолете с геологами, который судя по всему ждал именно его .По словам жены бородатые дядьки с рюкзаками появление ее встретили неодобрительно со словами, что мол из-за нее самолет задержали на два часа. Вначале наш герой сильно не обратил внимание на рассказ жены .Мало ли какие бывают попутчики. Но так как этот летчик с Новой Земли летающий на границах с Канадой, чтобы перехватывать боевые самолеты НАТО, а в случае необходимости и сбивать их, получая за это, в том числе такое сладкое на слух женщин слово, валюту, через несколько лет снова всплыл в воспоминаниях жены, то нашему герою показалось, что жена явно нарывается, и он устроил ей жесткую разборку с уточнением всех деталей этого замечательного ее полета. То, что времени полета от Владивостока до Новосибирска его беременной с приличным сроком ,да еще и с сыном жене вполне хватило, чтобы охмурить этого бравого настоящего мужика наш герой не сомневался. Ни первая, ни вторая беременности вовсе ее не портили, не считая изменения в ее фигуре. В то же время наш герой на своем опыте знал, что Наташа обладала каким-то очень тонким, но хорошо чувствующийся мужиками шармом, который усиливался ее речью с жестами и мимикой, и с употреблением множества сленговых словечек.Но нашего героя больше интересовало с какой целью она уже не первый раз вспоминает вслух при нем этого своего авиатора. Правда в начале он просто поинтересовался у жены, чего мол этот летчик может сильно в ее душу запал. На что та ответила, что никто ей никуда не западал, но ей было в то время очень обидно, потому что наш герой обращался с ней как с надоевшей обузой, от которой он старался побыстрее избавиться. Он ответил жене, что он не будет спорить, и в отдельных эпизодах может он и вел себя как эгоистичная свинья, но они вместе к тому моменту уже не первый год, и она уже знала, что дело всегда у него было на первом месте .А в то время она должна была не много потерпеть, пока он не освоится полностью с новой техникой. И он от нее не избавлялся, а отправлял с сыном домой. А сам, между прочим, хотя и не летел сбивать самолеты над Канадой, но вовсе не отправлялся в круиз по Черному или Средиземному морю. Тем более она сама прекрасно видела своими глазами весь тот бардак, творящийся как в Комсомольске, так и Большом Камне. И поэтому при испытаниях вовсе не обязательно было, что все пройдет без тех или иных эксцессов. Поэтому он считает, что не давал ей никаких поводов для того, чтобы кадрить летчиков. И, возможно, если бы жена ответила примирительно, что мол никого она не кадрила, а летчик оказался просто ее попутчиком, который ей к тому же и сильно помог, то разборка бы закончилась. Но жена хотя и заявила, что она никого не кадрила, но тут же полезла в бутылку, что он должен быть благодарен этому мужику, потому что тот фактически ее с сыном чуть ли не спас, засунув вначале в один самолет в Новосибирске, а потом ,уступив и свое место на Симферополь, в другом самолете. Ведь наш герой отправил ее в поездку фактически без денег, и у нее в Новосибирске оставались уже считанные рубли, и она не знает, чтобы она делала, если бы ей пришлось сидеть в аэропорту Новосибирска еще пару суток .Вот это сразу и взбесило нашего героя .Хотя от момента полета до разборки прошло достаточное количество лет, и он не помнил деталей отправки жены, так как действительно ему было не до нее, но чтобы оставить своего ребенка да и жену без резервных денег при полете на расстояние в восемь или девять тысяч километров, он явно допустить не мог. Да, это был конец командировки .Да, они не слабо потратились в Киеве, пока добрались до Востока. Но так как их лодка почти все время была с включенным реактором, а работы проводились ими в смежном с реактором отсеке, то практически всю командировку они были обеспечены талонами на питание, что давало большую экономию. Кроме того общежитие стоило какие-то копейки. Другое дело, что без квитанций их и отчитывали довольно скромно. Но на Юге у жены на собственной книжке денег было предостаточно. Нужно было просто долететь до него.С этого момента разборка возобновилась уже во всех деталях. И чем больше он погружался в детали этого воздушного путешествия жены, тем больше нарастало его раздражение. И жена видела это, и похоже уже была не рада, что сама спровоцировала эту разборку, но отступать уже было поздно, и в ее версии вся эта история выглядела следующим образом. И так, не смотря на приличную метель, Наташа благополучно добралась до аэропорта города Владивостока. Всю дорогу она злилась и обижалась на мужа, что тот не поехал с ней в аэропорт и не посадил ее в самолет. По ее словам вместо этого он отправился додрыхивать в гостиницу. И хотя до Владика от Камня было при хороших условиях езды по практически ровной дорог не больше полутора часов, чтобы он делал если бы застрял в дороге в условиях метели надолго? Опоздать на выход в море? Но это был бы не только приличный скандал, но и очень приличная потеря в деньгах. А на хрена тогда вообще было лететь сюда за столько тысяч километров? Так уж получается, если она решила тем более завести второго ребенка, то кому-то нужно обеспечивать и его кормежку. И хотя наш герой после уже первого своего знакомства с Наташей считал, что они настолько одинаковые с одними и теми же плюсами и минусами в характере, что как будто их вылупили из одной яйцеклетки, только в разное время, а затем еще и воспитывали их в разных условиях, все же и то, что они были разного пола, накладывало существенное различие на образ их мышления. И так Наташа попала в аэропорт и увидела, что ее рейс отложили на час из-за метеоусловий. Ну приехал бы он с ней вдвоем. И что он должен был бы тогда делать? Ждать еще час и нервничать и злиться, думая о том, как он будет добираться назад? Через час рейс отложили еще на час. Потом еще и еще. Ну и в чем был бы смысл его поездки с ней вместе? Конечно, одной с сыном ей было не легко в переполненном зале аэропорта. Ну такие уж были издержки их работы. И тут с Наташей на контакт пошла какая-то баба. У нее было куча вещей. Как она сказала Наташе, что она объехала здесь практически всех своих родственников, и те надарили ей подарков. Среди ее подарков выделялся здоровенный ковер. И когда в очередной раз рейс отложили уже то ли до утра, то ли на несколько часов, и Наташа решила сдать свою сумку в камеру хранения, чтобы потом отправиться с сыном искать комнату матери и ребенка, то рядом с ней в камере хранения нарисовалась эта ее попутчица и стала всовывать на номерок Наташи и свой этот ковер. И вроде бы как Наташа ни сопротивлялась, той крысе всунуть свой ковер удалось . С этого момента рассказа жены и начало расти раздражение нашего героя .Он напомнил жене, что ее задачей в тот день было благополучно довести себя и сына до Юга и не ввязываться во всякие сомнительные мероприятия. И что наверняка эта баба была спекулянткой, которая накупила на Востоке дефицитов, а теперь искала дураков и дур с не большим количеством вещей, чтобы подешевле эти свои дефициты переправить в центральную часть страны. И что лично бы сам он сразу послал бы такую подругу по известному всем адресу. Мало, что та хитрованка положила свой ковер на номерок Наташи, она еще пыталась забрать его себе, но тут хоть это сделать та не позволила .Та не стала сильно возражать. Со словами, что теперь у нее появилась возможность навестить еще каких-то не охваченных ею родственников в самом Владивостоке, она свалила из аэропорта. "Ну что ж очень замечательная попутчица",- со все еще более возрастающим раздражением на свою жену думал наш герой, продолжая слушать рассказ жены. Наташа нашла комнату матери и ребенка. Устроилась там с сыном, и сколько-то времени не много передохнула, хотя, по ее словам, заснуть ей не пришлось. Она все время вслушивалась в объявления в Аэропорту. Когда уже утром следующего дня объявили регистрацию, то жена нашего героя быстро собрала сына и рванула к камере хранения .Владелицы ковра нигде не было видно. Наташа уже к этому моменту имела собственный негативный опыт регистрации и посадки в самолет в числе последних пассажиров .Однажды они с нашим герои летели из командировки то ли с Севера, то ли из Талина, а может уже и с Дальнего Востока через Москву. Они каждый по своему хорошо провели время в перерыве между полетами. Жена, выстояв километровую двух часовую очередь кажется в немецком магазине Лейпциге и купила очень красивую и относительно не дорогую огромную хрустальную вазу. Причем вазы давали по одной в руки, и Наташа хотела бы поставить в такую очередь и нашего героя, чтобы взять две на всякий случай. Но к его счастью на две у нее хватало уже денег. Она несколько раз издалека пыталась подлизаться к своему мужу и выведать не субсидирует ли он ее на вторую вазу из своих заныканных фондов. Но наш герой сразу смекнул, что в этой очереди придется простоять практически все их свободнее время, а ему хотелось попить настоящего немецкого пива в кафе этого же магазина. Поэтому он и сказал жене, что денег у него хватит только на одну бутылку пива. И пока она стояла в очереди он не плохо посидел за пивом. Потом они поехали во Внуково. Настроение у обоих было отличное. Во Внуково тоже было все нормально. Они спокойно и вовремя на вечерний рейс на Симферополь зарегистрировали свои билеты, получили посадочные талоны и спокойно в хвосте очереди пошли на посадку в ТУ-134. За ними стояло еще пару человек ,когда прямо перед их носом посадка прекратилась, и им объявили, что свободных мест в самолете больше нет. Как они не возмущались, им пришлось идти переправлять свои билеты на утренний рейс, так как на сегодня это был последний рейс на Симферополь. И тут диспетчер, взяв их билеты, потребовал доплатить им по двадцать пять процентов суммы стоимости билета за опоздание на свой рейс. И тут они, а главное Наташа устроили такой скандал на весь аэропорт, что вскоре выяснилось что на их места посадили группу иностранцев, которые летели в Крым на экскурсию. И им не только зарегистрировали билеты на завтра без доплаты, но еще и на ночь предоставили нормальный номер здесь же во Внуково в гостинице для отдыха летных экипажей. Они еще перед сном погуляли по ночной Москве, а утром спокойно улетели первым рейсом на Симферополь. Но с того полета они больше никогда каким бы большим не был самолет не регистрировались и не шли на посадку в последних рядах, а все время рвались в первые ряды. К слову и купленная ваза просуществовала у них не больше недели. Наш герой сидел на кухне и потягивал холодный Мускат игристый, жена в комнате разговаривала с пришедшей в гости тещей. Сын тоже находился с ними.И тут из комнаты вначале донесся хлопок ,а за ним вопль жены. У нашего героя все похолодело и оборвалось внутри. Он подумал, что что-то случилось с сыном. Он вмиг представил страшные картины, как сын засовывает что-то в розетку, и его бьет током .Или еще хуже выпадающего с лоджии их верхнего этажа. Он рванул в комнату. На полу в обломках вместе с водой хрусталя валялись розы, которые он купил жене, чтобы поставить в новую вазу. Рыдающую около обломков жену, испуганного сына со своей волосатой собачкой в руках, забившегося в угол комнаты. И тещу, кружащую вокруг жены, науськивающую ту ,чтобы та налупила сына и поставила его в угол. Оказалось, что сын подставил стул, чтобы со стола забрать свою собачку. Этой собачкой он зацепил вазу с цветами на столе. Та грохнулась на пол, застеленный напольным ковром, и все же разбилась на мелкие кусочки. Наш герой пробурчал, что ребенок ни в чем не виноват. А жене и теще нужно было лучше за ним смотреть .Он забрал перепуганного сына с собой на кухню, а обиженная теща засобиралась домой. И так Наташа с номерком крутилась около камеры хранения, а хозяйки ковра все не было. Тогда жена сказала кладовщику в камере, что она забирает одну сумку, а за ковром пускай является его хозяйка. Кладовщики стали вначале возражать, а потом вызвали милицию для составления акта. Те сходу заявили, а что если в ковер завернут труп. Жена совсем перепугалась. Но менты потом сжалились над ней и отпустили ее восвояси. Та с сыном бросилась на регистрацию, и тут же объявилась хозяйка ковра. Наверняка она подсматривала за всей этой картиной со стороны, рассчитывая, что жена нашего героя потащит ковер на регистрацию. Она опять прицепилась к Наташе., предлагая уже деньги за то, чтобы та зарегистрировала ковер на свой билет. Когда у той на этот раз хватило ума твердо отказаться, эта настырная баба исчезла. Но когда началась посадка в самолет, снова как закадычная подруга стала крутиться вокруг жены нашего героя. Она сказала той, что ей удалось договориться, и ковер ей зарегистрировала по льготной расценки. Наташа снова не знала, как от нее избавиться. И когда они непосредственно стали садиться в самолет, то Наташа увидела одно свободное место и сразу бросилась его занимать, чтобы эта настырная баба не могла сидеть рядом. Но эта баба стала просить соседа Наташи пересесть на другое место. И тогда Наташа попросила мужика никуда не пересаживаться и сказала, что потом объяснит ему в чем дело. Тот так и сделал. Он отказал настырной бабе и стал попутчиком жены нашего героя.

Глава одиннадцатая.Не оставляйте женщину одну?

Чем больше наш герой слушал подробности этого перелета жены ,тем больше росло его внутренне раздражение. Он про себя думал, что давно уже считал ее вполне зрелой женщиной, способной принимать ответственные разумные решения. А тут грубые на его взгляд ошибки. В те времена еще не сильно взрывали самолеты, но вдруг бы в ковре оказалась наркота, или бы эта баба, а может и летчик перехватчик украли бы у нее ребенка- его сына. Вот это больше всего и раздражало нашего героя. Конечно, хотя и жена, уже испугавшись его возрастающей злости, твердила, что она даже не помнит, как летчик выглядел, что она следила и не выпускала сына из своих рук и не на кого его не оставляла, наш герой был уверен, что такой мужик с его решительными действиями вряд ли мог не произвести впечатления на любую нормальную женщину. Была ли у него ревность к этому мужику? Вряд ли. Он был вполне уверен в самом себе, и вряд бы его жена стала, также как и он, рисковать своей стабильной жизнью. Больше всего нашего героя раздражало то, что именно он сам допустил такую ситуацию с поездкой жены. И ему самому намного лучше нужно было все это продумывать, а не перекладывать на плечи беременной супруги. Но так, как фактически сама жена стала инициатором этой разборки, то он оторвался на ней по полной. Он задавал ей массу провокационных вопросов, и наконец выяснил, что в Одессе, где по метеоусловиям вместо Симферополя приземлился самолет, уже явно пользующийся доверием жены летчик взял у жены ее паспорт , и на фоне одинаковых транспарантов в аэропорту, что все рейсы задерживаются, пошел к диспетчерам и уже через пять минут ее сажали в не большой самолет с геологами, который летел до Крыма на низкой высоте, и его страшно болтало. На вопрос мужа, а если бы мужик исчез с ее паспортом, жена практически вынуждена была признать, что к этому моменту она уже этому мужику вполне доверяла. Это еще сильнее разозлило нашего героя, и тут вполне прилично задолбанная им жена , вдруг неожиданно прозрела и честно вспомнила, что когда их самолет посадили в Новосибирске, то она вначале сразу купила в киоске аэровокзала ингалятор, разработанный местной академией наук, а потом еще и не дорогой набор хрустальных рюмок. На что наш герой напомнил ей о том, что у нее якобы не было резервных денег в полет. В любом случае после этой разборки у него остался какой-то осадок. И хорошо, что это был первый и последний полет жены с Дальнего Востока без сопровождения мужа. Но какой-то не приятный осадок он у нашего героя оставил на всю жизнь. Так что если жена, затеяв эту разборку, преследовала конкретную цель ,как то зацепить его и таким образом рассчитаться с ним за мнимые и настоящие свои обиды тех лет, то ей не без риска для самой себя вполне удалось. С одной стороны ему вроде бы и придраться фактически было не к чему, и на месте летчика он сам вполне возможно так же бы помог женщине с ребенком, да еще, вполне возможно и в положении, которая оказалась в достаточно сложной ситуации. С другой стороны, если бы жена не связывалась с той бабой с самого начала, не тратила бы деньги на всякую дребедень, .а спокойно бы пережидала в своих комнатах матери и ребенка, то никакого экстрима , когда тебя зашвыривают в накопитель через головы толпы, может бы и не потребовалось. Но, когда он сам через какое-то время возвращался из этой командировки уже после Нового года вдвоем с товарищем по работе, не имея на руках никаких малолетних детей, то они также вначале на сутки заторчали во Владивостоке и в своих шубах спали прямо на бетонном полу под лестницей аэровокзала, ведущую на второй этаж, положив головы на постеленную на холодный бетон газетку. Все основные вещи они также сдали в камеру хранения, чтобы их у них во время сна не помыли бесчисленные вокзальные воры и бомжи..Так что, для беременной жены с сыном поездка при плохой погоде в любом случае действительно была экстримом. И так, как потом выяснилось, Наташа еще никуда не улетела, а все еще находилась в несколько десятков километрах от нашего героя, его лодка РТМ, то есть ракетно-торпедно-модернизированная готовилась к своему первому выходу в море,а точнее в Тихий океан. Готовилась и сдаточная команда бригада Миши. Как мы уже говорили, Миша взял в море всех, которые, по его мнению, могли принести хотя бы какую-то пользу общему делу. На этом его роль, как организатора данного похода и закончилась. Вроде бы их разбили на два бочка.ИДА-59 никто не получал .Постели получили каждый индивидуально .Состояние простынь и полотенец явно проигрывало северным вариантам в прошлом. Наверное, ИДА не было совсем, а может разумное руководство решило, что если тренированные подводники спасаются при их помощи только два из трех или два из четырех, то нечего гражданским специалистам даже дергаться. Тем более, что полигоны в отличии от полигонов в Белом и Баренцевом морях были на Востоке глубоководные. Когда лодка спускалась в них на заданную глубину, то у нее под килем оставались еще многие и многие сотни метров. И хотя теоретически она спускалась вроде бы почти прижимаясь к подводным скальным уступам, то практически при выходе из строя механизмов, отвечающих за ее остойчивость, она бы на подобии консервной банки заскользила бы мимо этих уступов и была бы очень быстро раздавлена морскими глубинами. То есть лежать как на Севере на болотистом дне и ждать мучительной смерти здесь не было необходимости. С отсутствием ИДА отпала необходимость учиться водолазным премудростям. Из средств индивидуальной защиты им выдали ПДУ, то есть противо дымные устройства. Внешне эта была полу овально цилиндрическая коробка красного цвета на плечевом ремне. Коробка была опломбирована.И до всех довели, что внутри находится загубник вместе с прищепкой для носа. В случае пожара на лодке и невозможности покинуть горящий задраенный отсек необходимо было эту коробку открыть, схватить в рот этот загубник, прицепить к носу прищепку и в течении получаса дышать воздухом из этой коробки. Лично наш герой ни разу не видел никого в этом ПДУ и сказать насколько он эффективен не мог .По идее каждый подводник и член сдаточной команды были обязаны беспрерывно таскать везде с собой на ремне это ПДУ. На практике, как и с ИДА их сваливали в общую кучу в том месте, где было безопасно для их хранения .Самолеты тоже получили. Но если на Севере Антон лично участвовал в их креплении и подвеске, то здесь выгородка Омнибуса была очень узкой и тесной, и наш герой толком уже не помнил сколько спальных мест было в ней. Тем более, что в море предполагалась практически беспрерывные работы почти на всех или всех приборах системы .Все приборы были не опломбированы, крышки их постоянно вскрывались.Поэтому в ЦВК, если как-то и спали, то не больше одного или двух машинистов. В каютах было всего два места. И вроде бы как одно было закреплено за нашим героем. Остальной народ разбрелся по первым двум отсекам искать себе пристанище. Запомнилось спальное место у регулировщика Юры. Он оборудовал его на антресолях отсека в маленькой коморке отсечной вентиляции. Он кинул свой матрац прямо на дно этой коморке и лежал около ее стенки, а над его головой в сантиметрах двадцати ,тридцати вращались очень внушительные лопасти этого вентилятора. А так как Юра, как и подавляющее большинство сдаточной команды регулярно в море употреблял для вывода радиоактивного стронция из организма спирт в не слабых дозах, то вероятность встречи не сильно трезвой головы Юры с лопастями этого вентилятора была очень даже вероятна .Кроме того в Юриной коморке стоял беспрерывный шум от работающего двигателя и вращающихся лопастей вентилятра. Зато у коморки была своя задрающивающаяся массивная стальная дверь, и получалось, что Юра жил в отдельном номере типа полу-люкс .Когда Юра был нужен кому-то по какому-то вопросу, то тот мен отдраивал дверь номера Юры, открывал рот, и оглохший от непрерывного шума Юра полз под крутящимися лопастями к гостю, чтобы попытаться разобрать то, что тот хочет ему сказать. То ли из-за того, что была не летная погода, и продолжал временами валить снег, крутящийся под порывами ветра, то ли просто из-за дрянной общей организации, но и выход лодок в море, а планировался выход всех четырех корпусов, то же после обеда стал откладываться в сторону вечера или ночи. Народ на всех лодках, в том числе и с Омнибусов, уже замучился пить за успешный выход в море от заводских пирсов. На одной из лодок, когда ответственный сдатчик Омнибуса отказался уже давать шило для продолжения банкета, обиженный на него народ, решил скинуться и послать гонца в магазин за заводской водкой. Идти согласился Игорь, который тверже других стоял на ногах Игорь также начинал на заводе с первых Алмазов и пришел в пятнадцатый цех на год раньше нашего героя. Он был очень остер на язычок, и его шутки часто бывали очень злыми. И хотя его отчество было Абрамович, на деле он был совсем не типичным Абрамовичем, и мало кому удавалось за один прием без выпадания из-за стола выпить на один килограмм веса столько , сколько мог выпить Игорь .В отношении нашего героя Игорь предпочитал не шутить, а Наташу периодически цеплял, пока она не оказалась под защитой нашего героя. .И вот Игорь взял в руки самую обычную сетку-авоську и с ней уже не совсем твердой, но все еще вполне уверенной походкой отправился в сторону проходной завода. На вопрос сотрудницы ВОХР и куда он такой уже пьяненький и с такой здоровой сеткой бредет по такой плохой погоде на ночь глядя, Игорь прямо ответил, что паразит бригадир больше не дает народу спирта, а поэтому народ послал его в магазин за пойлом .На следующий вопрос женщины-стрелка, и как же это он пьяный в открытой сетке собирается пронести спиртное на завод, последовал прямой наглый ответ: "Так ты же будешь стоять на проходной ! ".И все же где-то ближе к полуночи лодка с бригадой Миши вышла в море, и начались ее испытания.

Глава двенадцатая

Первый выход в море на "Черном Принце"

Наш герой уже не помнит, была ли в их бригаде коллективная общая пьянка, когда лодка выходила на этот свой первый выход. Вроде бы выпили какого-то хренового крепленного вина по паре стаканов за обедом в столовой общаги перед тем, как идти на завод и грузиться на борт субмарины. Ему ясно было видно, что как таковой бригады у Миши нет .Есть только несколько групп по интересам что ли.За столом в столовой их и собралось человека четыре пять-основных прибористов по всем группам приборам, от которых и зависело в целом состояние дел на этой лодке. Остальные члены сдаточной команды явно были лишними, путающимися под ногами и создающими лишнюю головную боль для других. Как наш герой и предполагал сразу после загрузки в лодку еще до выхода ее в море в каюту, где они с Мишей еще кажется не успели и выпить по одной дозе, заявилась делегация из трех человек. Возглавлял ее специалист из ЦВК Сережа. Это был один из той троицы, которая отстала от самолета в Васьково-Симферополе, когда летом они всей заводской толпой летели на Восток на самолете командующего Северного флота. Губа у Сережи обиженно дрожала. Он осмотрел стол в каюте с готовой к употреблению выпивкой, затем окинул взглядом всю четырехместную каюту, и его губа еще задрожала сильнее. Миша полушутя спросил у него какого хрена они приперлись, и не дают людям промочить горло. От Сережи последовал ответ, что некоторым людям негде спать. Те есть, то что крутилось в голове у нашего героя, когда он провожал жену с сыном в автовокзале Большого Камня стало сбываться с точностью в сто один процент. Миша все в той же шутливой манере спросил, про кого это тот говорит. Наш герой про себя подумал, что он предупреждал Мишу, что не фиг тащить такую толпу с собой в море. Но тот сам был в очень взвинченном состоянии и огрызался, что пусть лучше в море что-то делают, чем будут тупо бухать без работы на берегу. Наш герой мысленно вернулся к своему первому выходу в море в Северодвинске, и сам себе подтвердил, что как организатор особенно в хозяйских житейских делах Миша полный ноль. Он набрал в море практически двойную сдаточную команду, а все остальное пустил на полный самотек. Ведь, имея такие неограниченные шильные возможности Омнибуса, можно было договориться с гражданскими старшинами отсеков об относительно нормальных спальных местах для своих людей. Да в хозяйственных делах Миша был никакой. Наш герой вспомнил, что когда Миша рвался в их тройку с Антоном и Володей, то при подготовке к какой-то пьянке местного масштаба сел с ними чистить картошку. И те потом, смеясь, показывали нашему герою вырезанный из картофелины Мишей кубик, то есть Миша картошку никогда в своей жизни до этого не чистил, а поэтому решил, что вырезать из нее кубики- это то, что надо. Наташа рассказывала нашему герою, что мама Миши говорила ей, что Миша свое грязное белье в командировке не стирает, а отправляет посылками ей домой для стирки. Короче, пришлось не пить, а идти вместе с Мишей и делегацией и искать для них спальные места. Причем время для этого уже было явно упущено.О чем-то они вроде бы договорились, но и такса была уже явно выше. Потом лодку наконец начало слегка болтать, и они уже были в открытом море. Что еще запомнилось в первый день, или точнее в первую ночь выхода- это здоровая очередь, которая обычно бывает на суше только у женщин в места общего пользования. Данный проект лодки имел довольно длинный торпедный отсек с многоярусными стеллажами для хранения боезапаса. Затем шел второй жилой с камбузом и столовой личного состава. Там же вроде были и главные каюты. Внизу под палубой с каютами были столы столовой и не большая площадка перед гальюном или двумя гальюнами. Часа через два после начала выхода все было забито пьяным народом, переминающимся с ноги на ногу. В длинной очереди нашему герою запомнился мужик. Он стоял уже на достаточно грязном и мокром полу от большого количества выходящих и еще большего количества желающих попасть вовнутрь в одних шерстяных носках, дальше на нем были спортивные синие штаны, а на майку был накинут мундир капитана второго ранга. Кажется, это был военпред торпедистов. Его одухотворенное лицо говорило, что у него сейчас только одно желание- побыстрее отстреляться. Но то, что он, забыв надеть что-то на носки, не забыл надеть на себя мундир, явно вызывало к нему и уважение и сочувствие. Наверное, он побоялся оставлять личные документы в каюте без присмотра..Люди из первого отдела могли вполне гордиться таким бдительным офицером. Что еще запомнилось нашему герою на этом первом выходе на лодке на Дальнем Востоке? Это то, что кормешка и в первую очередь всевозможные консервы здесь стали выдаваться гораздо менее престижные, чем на Севере. Среди выдаваемых появились даже рыбные тефтели в томатном соусе. Уже потом наш герой узнал, что за последние два года пока он не ходил в море было уже несколько приказов министра обороны, по которым существенно урезались и нормы и ассортимент подводников. Если в Северодвинске положенную им воблу выдавали в герметичных банках, и вобла была сухая с икрой, то теперь она была в картонных паках, и качество ее было гораздо ниже, чем в Северодвинске. Там они всегда с помощью спирта делали так, чтобы к концу выхода у каждого была целая банка этой воблы. Сами они раздирали ее на составляющее и пили пиво, а Наташа всегда выпрашивала воздушный пузырь рыбы. Она поджигала его спичкой, а потом долго смаковала свой деликатес. Говорила, что этому ее научила ее старшая московская подруга конструктор- разработчик. У той в то время сестра работала в Кремлевском буфете, притаскивала эту воблу в неограниченных количествах, и они ,уже ей пресытившись, ели из нее только икру и эти пузыри. Запомнилось и первое погружение. Лодка погрузилась на несколько метров, и ее долго креновали и снимали параметры остойчивости. Причем занималась этими испытаниями бригада из трех теток. Их разместили в соседней с их Мишей каютой, и через фанерную стенку было слышно стуканье стаканов, пьяные женские повизгивания и смешки. В тот же вечер их после испытаний сняли на буксир. Говорили, что все они были изрядно бухие .Запомнилось, что несколько раз под водой на предельных скоростях почему-то срабатывала АЗ реакторов, то есть аварийная защита .Возможно, защита срабатывала из-за каких-то перегрузок. И на еще секунду назад всю дрожащую лодку находило безмолвное оцепенение, все освещение тухло, все механизмы останавливались, и в полной темноте наступала мертвецкая тишина. Затем, через сколько-то секунд, зажигалось аварийное освещение в отсеках, а потом запускалась и отсечная вентиляция. Похоже в этот момент самые жизненно-важные системы корабля начинали питаться от аккумуляторных батарей субмарины. Еще через пару минут запускались и другие механизмы, то есть лодка снова начинала получать питание от ядерных реакторов. Когда такое отключение произошло в первый раз, было достаточно муторно. Зато на последующие мало кто обращал много внимания. Несколько раз тянуло гарью в разных отсеках. Но никаких серьезных пожаров не было. Но до выяснения причин запаха, всех лишних выводили в смежные отсеки. Обычно запахи были связаны с выходом из строя каких-нибудь электрических отдельных механизмов или приборов. Но пруха не покидала сдаточные команды весь выход. Ну в основном была практическая работа на своих приборах. Работы было много. И проверка блоков из ЗИПА, а в случае их неисправности и их ремонт. И многие стыковочные работы приборов с ЦВК, и много, много других дел. А рядом с центральным постом, в котором стояли приборы нашего героя находился реакторный отсек. Реакторы мирно зудели. Люк в реакторный отсек из ЦП обычно всегда был открыт. И это зудение реакторов вначале раздражало нашего героя. Ведь на предыдущих проектах он привык, что реакторы, примерно как и здесь, зудели через несколько отсеков от их Алмаза и ЦП. Здесь же соседство было самое непосредственное .Через пару дней наш герой втянулся в работу и не обращал уже внимания на это зудение. .Но пожалуй больше всего с того похода запомнился момент, когда днем под водой в тот момент, когда наш герой возился в ЦП со своими приборами, раздался сигнал аварийной тревоги. Причем такой сигнал в море он слышал в первый и слава богу в последний раз в своей жизни. За его практику к тому моменту сигналов боевой, учебной тревог он наслушался не мало. Это были различные по тональности бодрые перезвоны, а затем голосом объявлялись причины этих перезвонов. Это были и торпедные или ракетные атаки, проходы узкости, а также всевозможные тренировки по борьбе за живучесть. Но этот сигнал он слышал впервые. Он представлял из себя ржавые противные достаточно глухие звуки. А потом по лодке объявили: " Аварийная тревога Радиационная опасность. . Разгерметизация ядерного реактора." И ходя тогда народ не знал еще слова Чернобыль, до взрыва на АЭС оставалось еще несколько лет, но все мгновенно сообразили начинается утечка радиации. И народ толпой бросился в первый торпедный отсек от которого до реакторного было не больше десяти метров. Набилось человек пятьдесят с носовых отсеков. Это были и гражданские и военпреды и какие-то члены экипажа данной лодки. Все смотрели друг на другу и практически все молчали. Отсек задраили. Но это было примерно как если от удара молнией прикрыться газеткой. Тишина и неопределенность продолжалась минут тридцать-сорок. А потом все услышали обнадеживающие звонки отбоя тревоги, и голос по громкой с явным облегчением произнес слова отбоя аварийной тревоги. Еще через полчаса все знали, что главный манометр на одном из реакторов показал давление ноль внутри котла. А это обозначало, что котел начинает или уже начал выбрасывать свое содержимое в отсек. Но в последующем выяснилось, что из строя вышел сам манометр. За обедом все приняли дополнительную дозу не только для вывода стронция, но и для снятия стресса.

Глава тринадцатая.Продолжение морского похода.

Так прошло дней пять шесть похода. Погода часто была дрянная и холодная, но здесь на Востоке полигоны были более глубоководные, часто находились в живописных бухтах, и при шторме практически всегда была возможность погрузиться. Так что особо сильных болтанок нашему герою не запомнилось .После пяти шести дней испытаний наступило некоторое затишье. Омнибус до сих пор никто не трогал. И он варился в собственном соку. Народ из его сдаточной команды, которому по глубокому убеждению нашего героя, в море делать было нечего, потихоньку начинал шизеть. Если основные регулировщики находились в напряжении, тем более в том числе и от неопределенности ситуации со сдачей системы, то те которые были на подхвате, а точнее балластом, уже полностью насытились романтикой похода на АПЛ и с каждым днем, а может и часом начинали создавать все больше проблем в первую очередь Мише. Тот пожаловался нашему герою, что в расходной пятилитровой фляге, которая находилась в ЦВК, кто-то разбавил спирт. Хотя она была у Миши опечатана пластилиновой печатью, но умельцы ее аккуратно срезали от металла, а потом также аккуратно лепили назад. Наш герой сразу сказал Мише, что это не кто-то, а целая группа тех, которым в море делать было нечего, так как один человек не в состоянии был бы обеспечить безопасность всего процесса отливания и разбавления спирта..Миша же оконфузился с этим спиртом, когда с кем-то рассчитывался за что-то. Затем произошел конфликт во время игры в шахматы между братом Жени Вальком, которого Миша взял в море и еще одним регулировщиком по совпадению Женей. Проиграв, или проигрывая уже окончательно партию, Валек схватил горсть маленьких дорожных фигурок с доски и запустил ими в физиономию своего противника. Тот Женя носил очки, и одна фигурка застряла между стеклом очков и дужкой, что очень потешило Валька. Как футболист, он был явно физически крепче изнеженного мальчика из Ялты, поэтому тот драться с ним не стал, но поссорились они крепко и надолго. Так что пока одни упорно пахали, то другие от безделья уже начали сходить с ума. Наш герой никак не мог уже третий день сделать один блок из ЗИПА. Похоже его то ли сильно перегрели в приборе без вентиляции, то ли уронили на железный пол с большой высоты, но внутренний печатный монтаж сыпался беспрерывно, и после устранения очередной не простой неисправности, быстренько после часа работы в приборе появлялась другая. Наш герой уже определил, что блок по году выпуска отличается от всех других блоков из его Зипа. То есть наверняка он был с одного из трех заказов, которые сдавались заводом раньше их. Просто его вместе с паспортом засунули в Зип их заказа, забрав себе оттуда более свежий их блок. Так как работа с блоком хорошо убивала время на лодке, да еще давала неоценимую практику, то наш герой спокойно относился к выпавшим на его долю чужим проблемам. Но работа со сложным блоком требовала сосредоточенности. А последние два дня около его приборов в ЦП стал крутиться капитан первого ранга. Он был невысокого роста, узкоглазый. Скорее всего по национальности он был бурятом или что-то около этого. Он сильно напоминал нашему герою командира соседней с ним восьмой батареи майора из его уже достаточно не близкой офицерской юности. Тот, не имея высшего училища за плечами, был обречен остаться майором. Поэтому на службу явно уже забил. Каждый четверг в их ракетном дивизионе проводился технический регламент .Согласно действующим документам в зависимости от времени с техникой нужно было проводить те или иные работы. Каждый офицер, прапорщик и солдат четко знал, что он должен делать на этом техническом обслуживании. И пока все ковырялись в технике, командир восьмой батареи стратегических ракет бурят с очень простой русской фамилией типа Иванов, с самого утра после завтрака до самого обеда, спрятавшись в каком-нибудь укромном уголке дивизиона с такими же аборигенами, как и сам, играл в домино на деньги. Эта была ,так называемая пятерочка, когда очки начислялись по сумме цифр кратных пяти. В нее обычно играли те, которые не дотягивали со своим интеллектом до преферанса. Игра продолжалась почти до самого обеда, а потом этот майор появлялся в расположении вверенной ему батареи, стоящей на боевом дежурстве по защите Советской Родины, подходил, как правило, к самому молодому по сроку службы солдату из своей батареи. Он ласково по отечески смотрел на того, и таким же ласковым голосом спрашивал, а не подскажет ли ему голубчик, куда это он попал. Перепуганный солдат, от общения с таким крутым для него начальником, докладывал, что тот находится на боевом кругу восьмой батареи, несущей боевое дежурство в постоянной готовности. Выслушав его доклад, командир этой самой батареи с удовлетворением говорил, что значит он попал туда, куда ему нужно. И минут через пятнадцать начинался обед. Этот капитан первого ранга около приборов нашего героя на все смотрел с каким-то подозрительным видом, через плечо заглядывал в разложенные схемы, рассматривал закрытые крышками кнопки для стрельбы с надписью "Залп".Он ничего не говорил, но отвлекал нашего героя от его мыслей. И когда этот кап раз уже прилично ему поднадоел, он сказал Мише, что как только тот снова начнет у него все обнюхивать, то он пошлет его в известном направлении. Миша сразу убежал наводить справки. В этих вопросах он был очень силен. Везде у него всегда были свои люди. Вернувшись минут через двадцать, он сразу сказал нашему герою, чтобы тот ни в коем случае не вздумал конфликтовать с этим бурятом или монголом. Оказывается, тот был старшим по секции Омнибус в государственной комиссии, которую в полном или частичном составе загрузили на лодку. То есть, как и ходили слухи, кто-то хотел совместить ходовые заводские испытания лодки с государственными, да еще подписать не работающий в полном, а точнее ни в каком практическом плане, Омнибус. И что скорее всего этого кап раза не спроста поставили старшим по Омнибусу. Его вытащили хрен знает с какой глухой базы, где тот был командиром какой-то древней допотопной подводной лодки. И вычислительные комплексы на лодках видел скорее всего впервые в своей жизни. Теперь и наш герой стал без враждебности наблюдать за телодвижениями этого старого морского волка. И через какое-то время тот, то ли почувствовав изменения в отношении к нему со стороны нашего героя, то ли от того, что пришло время, начал задавать нашему герою различные вопросы о технических возможностях Омнибуса. Тот отвечал вежливо и в общих чертах. По вопросам было видно, что дошкольник случайно попал в институтскую среду. Кап раз слушал, слушал, а потом заявил, что он предлагает пари. Он надевает свой шлемофон и выходит на взаимную торпедную атаку на своей лодке на. данную лодку с Омнибусом и топит ее. И хотя нашему герою было очень смешно от таких наивных рассуждений. Это выглядело, как если бы индеец со своим луком и стрелами предложил пари снайперу вооруженного винтовкой с оптическим прицелом. Но наш герой подумал, что при том состоянии, в котором сейчас находится Омнибус потопить его вместе с лодкой мог кто угодно.

Глава четырнадцатая.Море,встреча Нового года без родных и близких.

После дня десятого, когда и у нашего героя закончилась конкретная работа, наступила полная скукота. Он все чаще стал вспоминать и о сыне и о жене. Наташа была для него как здоровая среда обитания для любого человека. И без нее он долго просто не мог существовать. Конечно, человек часто недооценивает, когда он дышит чистым воздухом и пьет не отравленную воду. Но то, что Наташа ему необходима, он почувствовал и понял еще в период становления их отношений. Несомненно, он понимал, что с точки зрения примитивной логики он не являлся удачной для нее партией. И сам лично он никогда бы не пожелал, чтобы такая участь, которая была им уготована Наташе, потом постигла бы его собственных дочерей. Но без нее он бы долго просто не протянул на этой земле, и поэтому получилось так, как оно получилось. К моменту описываемых здесь событий значительно потеплели отношения нашего героя с его родными. Сам лично он ничего не сделал для этого потепления. Он оставался точно таким, каким был и пять и десять лет назад .Поэтому если его родные в какой-то момент посчитали, что родили и вырастили законченного поддонка, то это были вовсе не его, а их проблемы. И он не испытывал к ним никаких отрицательных чувств. Тем более, что он не плохо понимал, кто и как формировал в их умах и в их глазах образ их сына, как отпетого негодяя. Через много лет его родная сестра только подтвердит ему то, о чем он и сам догадывался еще в те годы. Но тот откровенный бред, и та откровенная примитивная ложь, которой кормили его родителей, не могли долго срабатывать Родители достаточно быстро увидели, что у нашего героя нормальная семья, и что его жена вовсе не оторвище, которая в свои девятнадцать лет совратила их невинного двадцати пяти летнего чада. Что вся вина их сына и его Наташи, что просто они сильно любят друг друга, но встретились достаточно поздно. Первым на контакт пошел отец нашего героя. Он стал желанным гостем в их с Наташей доме. Потом и мама скажет нашему герою, что она всегда с уважением относилась к его выбору. На что он просто грустно усмехнется внутри самого себя. Единственное, о чем всегда жалел наш герой, что другая сторона сделала все возможное, чтобы всячески затруднить. а точнее лишить его контактов с его дочерью от первого брака. Ну и здесь он не видел никакой особой трагедии. Его дочь продолжала общаться с его родителями, поэтому он вполне был уверен, что она вырастит нормальным человеком. Испытания лодки продолжались.И с каждым днем приближался и Новый год. И уже было понятно, что второй раз в своей жизни нашему герою придется встречать его не в кругу своих родных и близких. Один раз он встречал его на боевом дежурстве в армии, играя в преферанс в бункере оперативного дежурного, так называемого четыреста тридцать шестого. Задача этого дежурного была в своевременном получении команды из Москвы об пуске их баллистических ракет. Бункер находился на большой глубине. Техника, на которой служил наш герой была уже не первой свежести, и таким каким-то не свежим был и воздух в этом бункере. Хотя для его очистки вроде бы было целых несколько контуров вентиляции. Так что тот Новый год запомнился нашему герою на всю жизнь. Все последующие годы наш герой неукоснительно следовал негласной традиции Новый год встречать дома, не зависимо от того, сколько тысяч километров нужно было для этого преодолеть в последний момент, чтобы успеть вовремя попасть за Новогодний стол. И вот теперь было ясно, что этот Новый год придется встречать или на борту атомной субмарины или в общаге в полном отсутствии с ним родных и близких ему людей. А на лодке становилось все просторнее. К праздникам все хотели свалить с ее борта. За время испытаний уже три раза буксир снимал людей, без которых вполне можно было уже обойтись. С последним буксиром и Миша отправил на берег несколько своих человек, у которых уже окончательно стала съезжать крыша от подводной экзотики. Теперь оставшиеся с возрастающим напряжением ждали, что будет дальше. К этому моменту Мише поступила команда от старшего строителя, чтобы они прекратили все работы с приборами, которые не являются необходимыми, все приборы закрыли крышками и придали системе товарный вид. Уже ближе к тридцатым числам декабря они что-то ввели на его сто первом приборе. Эта табличная цель, введенная вручную с пульта не имела ничего общего с реальными целями, так до сих пор их система не была состыкована ни с акустиками, ни с радиометристами, ни с навигационными комплексами. С первым отсеком вроде бы уже что то работало, и они могли управлять торпедными аппаратами. Короче, они почти целые сутки производили отстрел из торпедных аппаратов на различных глубинах водой по цели введенной с пульта. Такой стыдухи на испытаниях за свой комплекс нашему герою испытывать еще не приходилось. Числу к тридцатому все стихло, на лодке установилось затишье. Видимо, работать стали с представителями государственной комиссии. Встреча в море Нового года становилась все более реальной. И все-таки ближе к вечеру тридцатого декабря стало известно, что они возвращаются в базу в Большой Камень. Они пришвартовались где-то после обеда. Как потом выяснится, тридцать первого декабря в базу вернулись с не большими интервалами все четыре лодки .Причем их лодка пришла последней. Когда они добрались до общаги, остальной народ уже гулял вовсю. Тогда еще не справляли Новый год но украинскому и российскому времени. Но разница в восемь часов местного и московского времени давала все возможности начать справлять по Владивостоку, а до Москвы доживали только единицы. В двух общагах, где еще несколько недель было не продохнуть, было свободно и вольготно. На первый взгляд в них остался на Новый год один Омнибус. Все остальные нормальные люди держали свои билеты на самолет до последнего .Большинство сдаточной команды были из Комсомольска на Амуре, гораздо меньше из Барнаула, Томска и т.д. Все они имели не плохие шансы встретить Новый если и не в кругу семьи, то где-нибудь в залах ожидания аэропортов. Наш герой не помнит как, но поселился он в общаге напротив той, в которой в усеченной комнате он жил с Наташей и сыном. Сосед у него был на всю здоровую комнату один. И, конечно, же им оказался герой подводник, его напарник по прибору Женя. Наш герой принял общий душ на первом этаже. Но так как в общаге жили единицы, а три лодки пришли раньше их, то за целый час, пока он плескался в душевой, его никто не побеспокоил. Он не припомнит, устраивал ли Миша за все их пребывание в море хотя бы одну помывку. А были они в море минимум две недели, а, возможно, дней шестнадцать Переодевшись во все чистое, он с удовольствием понежился в чистой нормальной постели Затем было все как обычно. Он оделся, и с Женей или без, отправился в общагу напротив в холостяцкий номер, где жили ребята с их бригады, с которыми он был в море, и с которыми он общался. Стол у них был уже накрыт. По поводу Нового года спирт решили не пить, и на каждого закупили к его приходу по две бутылки импортного полусухого вина. Он не стал раскрывать страшной тайны, что последнюю неделю в море он с Мишей в каюте только и пили такое вино, меняя его на спирт, а закусывали маленькими шоколадками Миши, которые тот, как и наш герой каждый вечер получал на вечерний чай .Наш герой, не нарушая принятых на лодках традиций, свои шоколадки берег как гостинец из моря для жены с сыном, а Миши беречь вроде было не для кого, поэтому он пожирал их собственноручно, ворча о халяве, но отламывая и нашему герою кусочки к вину. Сам Миша со своими очередными новыми друзьями отправился встречать Новый год вроде бы на какую-то лыжную базу, хрен знает куда. За время морей и житья в одной каюте их рожи надоели друг другу, о чем они не забывали напоминать каждый день он Мише, а тот ему. Поэтому отдохнуть друг от друга было очень даже нормально. Через очень много лет Миша, проведя вначале довольно бурную жизнь, посидев в КПЗ полгода, имея уже к моменту заключения два инфаркта, начнет вести затворническую тихую жизнь, катая на своей не большой симпатичной яхте экскурсантов. Откажется от спиртного и сигарет. А еще через несколько лет нашему герою сообщат, что Миша разбился насмерть на горных лыжах перед самым Новым годом, будучи уже законным пенсионером. И наш герой подумает, что это гораздо более подходит для Миши, чем, например, смерть от перенапряга на горшке. Но все это будет еще очень не скоро, по крайней мере так казалось в то время нашему герою.Мало того,как потом выяснится, слухи о Мишиной смерти окажутся сильно преувеличенными. И наш герой отправится к маме Миши,чтобы узнать об этом из первых уст.Более,чем 80 летняя женщина перекрестится и скажет,что слава богу Миша жив и здоров, и по ее данным как раз только пару дней назад отправился кататься на этих самых горных лыжах.Потом начнут говорить,что это сам Миша распустил слухи о своей гибели,чтобы поприкалываться.