– Поэтому я и сказал, что он не поправится, - пожал плечами Григорий Антонович.

– Ты к нему даже не притронулся!

– А зачем?
– удивился врач.
– И так всё ясно: авария произошла во время сложного манёвра. Молодому человеку отказала реакция, он не справился с управлением. Странно, что симптомы стали проявляться так поздно... Впрочем, он мог их скрывать. Столь головокружительная карьера... жаль, но пилотом Антону Ушакову уже не быть.

– Ты мог ошибиться, - упрямо заявила женщина.
– Проведи тесты.

– Это долго и нудно, - закатил мужчина глаза к потолку. - А ещё бессмысленно.

– Его отец - очень крупная шишка.

– Я видел, - протянул Домов.
– И что крупная, и что шишка...

Перед глазами главврача тут же предстала мощная фигура с шишковидным черепом. Но она даже не улыбнулась.

– Иди и делай тесты. Дважды, трижды. Пока не останется ни одного другого шанса.

***

– Добрый вечер, господин Ушаков, - нейтральным тоном сказал высокий блондин.
– Меня зовут Григорий Антонович. Я ваш лечащий врач.

– Здравствуйте, док, - улыбнулся молодой человек.
– Вы уже определили, что со мной произошло? Я не мог... нормально двигаться. Пальцы словно слушаться перестали.

Домов кивнул.

– У меня есть версия. Но мы проведём ваше полное обследование, чтобы однозначно исключить другие варианты.

– А зачем?
– удивился Антон.
– Разве не проще подтвердить основную?

– Вы ведь лётчик...
– уклончиво сказал врач.
– Должны понимать, что прямой путь - не всегда самый близкий.

– Что вы имеете в виду?
– сузил глаза военный.

– Например, чтобы уйти с радара, можно подойти прямо к преследователю и залезть ему под брюхо. Если притереться достаточно близко, например, на расстояние километра...

– Это запрещённый манёвр. Слишком рискованный! Пока приближаешься к объекту - тебя десять раз успеют засечь.

– Да, конечно, - легко согласился доктор.
– Я просто привёл неудачный пример. Отдыхайте. Завтра с утра вам назначено несколько процедур.

***

Тесты и сбор анализов шли своим чередом. И пациент, и его отец всё больше мрачнели.

– А, это вы, - молодой человек отвернулся от окна и бледно улыбнулся лечащему врачу.
– Долго ещё, Григорий Антонович? У меня такое ощущение, как будто эти стены по капле высасывают из меня жизнь.

– Вы не привыкли к бездействию и неизвестности, - спокойно отозвался врач.
– Деятельные натуры вроде вашей переносят их тяжелее, чем постоянную опасность. У вас адреналиновое голодание.

Молодой человек поморщился.

– Противно звучит. Простыми словами - мне скучно?

Домов кивнул.

– Сходите в спортзал. Вам нужно поддерживать форму. Или симптомы будут развиваться быстрее.

– А вы уже определили, что со мной?
– живо заинтересовался Ушаков.

– Когда это произойдёт, вам не будет надобности здесь находиться, - уклончиво ответил врач.

– Всё так плохо?
– тихо спросил молодой человек.

– Я этого не говорил.

– Если ваша версия подтвердиться, лечить меня будет бесполезно?

Домов поглядел прямо на пациента.

– Вы быстро схватываете.

– Я так и думал, - ответил Антон и снова отвернулся.

– Вы играете в шахматы?
– неожиданно для себя спросил Григорий Антонович.

– Шутите? Я в шахматы выигрываю!

Врач усмехнулся.

Когда из палаты младшего Ушакова раздался смех на два голоса, генерал брезгливо нахмурился.

– За астероидом? Гениально!
– донёсся из приоткрытой двери обрывок разговора.

– Вы мне льстите, док, - весело парировал лётчик, делая ход, - они по этой глыбе весь боезапас высадили. Так что, когда я...

Заглянув в палату сквозь не до конца зашторенные жалюзи, старший Ушаков скрипнул зубами: раздался новый взрыв смеха. А ладонь блондина непринуждённо покоилась на плече его сына.

– Вы так ни разу и не зашли к Антону?
– осведомилась незаметно приблизившаяся главврач.
– Его режим допускает посещения.

– Мы... не очень-то ладим после развода, - чуть хрипло признался генерал.
– Он и во флот-то пошёл только потому, что я ношу форму планетарных войск.

На следующий день Домов бросил на кушетку своего пациента ворох одежды.