– Да.

Деревянный каркас, с натянутой кожей козы. Ничего особенного, но только им можно передать дух пустыни, ее мощь. Ритмичный перестук пальцами и ладонью, то тихо..... То оглушительно громко, как будто биение центра земли.

Арист сел в центре круга со своей дарбукой, отполированной до блеска, от постоянного использования. Мужчина любовно погладил инструмент, приглушенно пробарабанил пальцами по кромке, вспоминая ритм. Потом все набирая темп, закрыл глаза.

– Приди ко мне. Будь со мной. Мы всегда будем вместе. Ты мой...
– пустыня. Она зовет, она просит.

Инструмент запел, нет, не мелодично, как флейта или струнные, свой ритм. Биение сердца шум песка и ветра.

– ДумДум-текДум-Текатек-ДумДум

К первому голосу присоединились другие, не столь яркие, чуть приглушенные, они добавляли новое звучание, ограняя алмаз, превращая в бриллиант.

– думдум-текДум-Текатек-думдум

Пустыня она говорит, говорит сквозь песню и биение сердца, она слышит нас.

– Вы мои, я с вами, я вам помогу, но вы останетесь со мной навсегда.

Это не пугало. Пустыня учит, воспитывает, она как мать. Все мы вышли из нее и вернемся к ней.

– ДумДум-текатека-ДумдумДум-ТектекаТек

– ДумДум-текатека

– Дум.

Перестук ладоней звучит все тише.

Странник еще долго не открывал глаза, находясь во власти звучания. Сердце потихоньку успокаивало свой ритм, оно тоже участвовало в песне.

– Тук-тук-тук. Тук, тук...

Наваждение спало, он снова стал человеком, а не частью пустыни.

* * *

Наевшись шинсафа(8) с фалашиа(9) и запив ароматным чаем, мужчина блаженно закрыл глаза, подставив лицо лунному свету.

– Надолго ты к нам?

– Завтра караван Гани(10), отправляется в путь, я уже нанялся в сопровождение.

– Жалко - Джабир сокрушенно покачал головой.
– Давно мы с тобой не виделись, ты очень изменился. Мечешься загнанным зверем, никак не найдешь себе место.

– У меня никогда не было дома, куда я могу вернуться.

– Твой дом был со мной!

Арист прикоснулся к плечу старого человека.

– Джабир, ты меня всему научил, уважать и любить пустыню, понимать и выживать в ней!

– Научил - старик тяжело вздохнул

– Но не показал, что в первую очередь нужно любить людей - добавил он тихо.

Рассвет уже окрасил темное небо, Арист прочистил трубку и закрыл шатер. Караван отправляется вечером, можно отдохнуть.

Белый верблюд мерно покачивался возле своих желтых собратьев груженых поклажей. Тишина пустыни была нарушена частыми выкриками арабов. Сто голов верблюдов и десять человек сопровождающих вместе с самим Гани. Шел уже второй день перехода, пока все хорошо. Караван мирно покачивался, неспешно шагая по желтому песку. Но путь будет занимать три недели и всякое может случиться, расслабляться нельзя.

– Арист, ты давно был в Марджане(11)?

Мужчину догнал араб в серой джалабии(12).

– Давно. Говорят, что этого города уже нет, источник обмелел, оазис сохнет.

– Да, было. Но сейчас век новых технологий. Разрыли большой колодец и поставили насосы. Вода просто ушла ниже, оазис снова питают. На место старых бедуинов пришли новые, прогрессивные люди. Так скоро и не останется нас простых старых кочевников.

– Махмуд не преувеличивай, будет пустыня, будем и мы.

– Мертвая тропа, не расслабляемся, обиталище "Змеи"!

– Арист, слышишь?!

– И слышу и вижу, Факир - кочевник нахмурился. Он не любил, когда в нем сомневались. Черные глаза горели решимостью и непримиримостью. Он выпрямился и пустил Камара иноходью , ружье уже покоилось в его руке, ожидая своего часа. Цепь барханов с двух сторон служило хорошим прикрытием для налетов.

Мертвая тропа не зря носила свое название, с обеих сторон возвышались скелеты "кораблей пустыни". Иногда здесь находили покой и сами кочевники. Но их хоронили на вершинах барханов, чтобы даже после смерти они могли видеть караваны. Возможно, здесь когда-то падет и "белый воин", Лучше просторы пустыни, чем шумные города.

– Приготовились. Нас ждут!

Десять затворов прозвучали как один. Едва различимый безликий топот, превратился в топот восьмидесяти ног арабских скакунов. Двадцать хорошо вооруженных всадников в четыре ряда, больше чем сопровождающих каравана, если хозяин каравана отдаст товар, они уцелеют, если нет, мертвая тропа получит свою жертву.

Белый верблюд выступил вперед. Арист поднял скрещенные меч и ружье вверх, отблеск от стали был виден далеко, своеобразный маяк в пустыне. Кони придержали свой бег. От толпы всадников отделилась фигура, на черном поджаром скакуне. Они встретились на равном расстоянии от своих групп.