Аполлинарй Кузюкин произнес речь, которая сводилась к тому, что все авторы достойны наград, но нужно выбрать лучших, долго убеждал собравшихся в трудной и самоотверженной работе жюри, в непременном учете мнений слушателей, в том, что выбор был непростым, и прочее, и тому подобное. Вспомнил он и рассказ Василия Петровича, и хотя ни автора, ни названия рассказа Кузюкин не упомянул, Василий Петрович понял, что речь шла именно о нем, положительно отозвавшись о самом рассказе, Аполлинарий Семенович сказал, что тема не нова, где-то когда-то что-то подобное он уже читал. Проговорив в общей сложности минут двадцать, Аполлинарий Кузюкин, наконец, назвал победителей конкурса под аплодисменты зала.

Затем последовало награждение победителей, авторам, занявшим второе и третье место вручили портреты Скамейкина, а лауреату подарили бронзовый бюст писателя и авторучку с золотым пером. После того, как шум восторгов и аплодисментов стих, Аполлинарий Семенович, попросил зрителей и участников конкурса не расходиться, поскольку после небольшого перерыва он проведет мастер-класс.

После того как окончился перерыв и наиболее стойкие заняли свои места, Аполлинарий Кузюкин начал читать свои стихи. Стихи Василию Петровичу понравились, но в чем именно заключался мастер-класс, он так и не понял. Василий Петрович полагал, что мастер-класс состоит в том, что на примере конкретного произведения, не обязательно своего, мастер демонстрирует применение определенных приемов литературного творчества.

Василий Петрович подумал, что можно было бы вполне провести мастер-класс на основе его рассказа, нет-нет, он не считал свое творение гениальным, просто он попытался построить рассказ по принципу классической трагедии, и если замысел его удался, то можно было бы продемонстрировать в чем заключается трагедия на анализе его рассказа. А что же такое трагедия? Что означает этот театральный термин в классическом его понимании? Вовсе не в том, что негодяй убивает героя, или герой погибает при каких-либо обстоятельствах, а в том, что в этих, трагически сложившихся обстоятельствах, все участники событий оказываются правы, каждый по-своему.

Аплллинарий Кузюкин отметил, что сюжет рассказа Василия Петровича не нов. А знаете ли Вы, позволю себе спросить, какие-либо новые сюжеты? О новизне сюжетов спорили еще несколько тысяч лет назад, называли от четырех до семи сюжетов, а известный драматург Жорж Польти около ста лет назад назвал 36 различных сюжетов мировой литературы. Все дело в том, что выдумать сюжет невозможно, все сюжеты вытекают из сплетения человеческих взаимоотношений, а поскольку природа человечества не меняется, но и в нынешнем веке мы сталкиваемся с теми же проблемами, с которыми люди сталкивались и сто, и двести, и тысячи лет назад.

Да, сюжет, положенный в основу рассказа, не нов, девушка, попавшая в плен к разбойникам, влюбляется в молодого пирата, ну и он, соответственно, влюбляется в нее. (В списке, предложенным Жоржем Польти, этот сюжет значится под номером 26). Но заканчивается рассказ совершенно не так, как принято заканчивать рассказы, построенные по подобным сюжетам, счастливого конца нет, да его и быть не может, если рассмотреть реально возможное развитие событий. В рассказе Василия Петровича события разворачивались следующим образом.

Послушайте, а зачем я Вам это все рассказываю? Может Вам все это не интересно, а я просто морочу Вам голову? Да, я вообще морочу Вам голову, и этим Понтополем, и Понт-Эвксинским Союзом писателей, и великим русским литератором Федором Скамейкиным, и Вы прекрасно знаете, что в реальности всего этого нет. Нет? Это в той, в Вашей реальности этого всего нет, а в этой, которую мы с Вами тут сочиняем, все это действительно существует. И раз уж мы говорим о Василии Петровиче, и история его Вас заинтересовала, то нужно же Вам знать, в конце концов, о чем он пишет и как он пишет, может быть, все это глупости, не заслуживающие Вашего внимания. Может быть это и глупости, но сочинитель так не считает, иначе не было бы никакого смысла сочинять всю это историю, да и, поскольку круг читателей был определен ранее, то с этим читателем мы можем говорить откровенно.

Так вот, в рассказе Василия Петровича молодой пират спасает девушку от притязаний своего капитана, спасает на основе своих пиратских законов, в результате между девушкой и пиратом возникают взаимные симпатии. Но ведь Вы сами прекрасно понимаете, что ничего хорошего из этого получиться не может, вот и Василий Петрович это понимал, и окончание рассказа у него вышло таким. Королевская эскадра потопила пиратский корабль и освободила оставшихся в живых пленников, но молодого пирата, несмотря на просьбу девушки, повесили вместе с остальными. И все были правы, и адмирал, приказавший повесить пирата, и девушка, умолявшая адмирала сохранить жизнь своему спасителю, и жених девушки, что не смог защитить ее от пиратов, да и сам молодой пират, вступившийся за нее, был прав, но это не спасло его от петли. Адмирал выполнял свой долг и не мог нарушить приказ о казни разбойников на месте без суда и следствия, если к тому есть серьезные основания. Да и что бы он мог сделать? Отпустить пирата он никакого права не имел, доставить его в Англию для суда? Но суд не вынес бы оправдательный приговор, поскольку свидетель, жених девушки, настаивал на казни. Он тоже был по-своему прав, он не мог вступить в схватку с пиратами, когда капитан тащил девушку за косы в свою каюту, считаться с ним никто бы не стал, с ним даже не стали бы драться, ведь он не был соперником - он был добычей. Просить адмирала о помиловании для него тоже смысла не имело, его невеста и этот пират из разных слоев общества, у них нет и не может быть ничего общего.

Вот такая получилась история, если она Вас заинтересовала, можете найти рассказ Василия Петровича, "Пират", в интернете. Но пора возвратиться к нашему повествованию, ведь не для того же мы сочиняем с Вами эту историю, чтобы рассказывать о том, что Василий Петрович написал, прочесть его сочинения Вы можете и без моей помощи.

Конкурс завершился, монотонный гул, состоящий из шарканья стульев, шелеста платьев, коротких, брошенных невзначай фраз, обмена мнениями и тихого топота, вместе с толпой вылился из помещения на улицу и постепенно затих. Люди, разбиваясь на мелкие группы и поодиночке, расходились, и Василий Петрович вдруг обнаружил, что остался один, никто не предложил ему продолжить обсуждение всего услышанного и увиденного где-нибудь в другом месте, никто не набивался в попутчики, да и он никому не навязывался.