Рагнар кивнул, произнеся ещё одну древнюю фразу:

– Мы не делаем то, что законно, мы делаем то, что правильно.

Пальцы снова ударили в камень стола.

– Учитывая это, - продолжил Рагнар, - я знаю, что мы должны сделать с кораблём Расчленителей. Уничтожать его - трусость. Завладеть им - воровство.

– Так мы должны просто оставить его здесь?
– улыбка Нальфира была кривой, и в его изумлённом взгляде не было и следа веселья.
– Ты хочешь позволить такому призу просто гнить в темноте?

Рагнар покачал головой.

– Нет. Вы все избегаете самого очевидного ответа.

Серая Прядь почуял намерение Рагнара, и тихо хмыкнул.

– Ты это не серьёзно, Чёрная Грива.

– Почему нет?
– парировал Кровавый Коготь.
– Это корабль Расчленителей.

– И...?
– нетерпеливо спросил Нальфир.

– И... мы вернём его им.

Раздался опустошительный взрыв смеха. Уллер даже похлопал Рагнара по плечу в признание удачной шутки.

– Эх, этот юмор молодых, - с улыбкой проворчал Берек.
– Один из них почти порвал тебе глотку пару дней назад, но сейчас ты отстаиваешь право оказать им большую честь.

Уллер сказал, продолжая хихикать:

– Наверное, молодняк хочет наполнить трюмы 'Барионикса' нашими воинами, чтобы мы могли вылезти из него и напасть на Расчленителей, проникнув вглубь их территорий? Это так, Чёрная Грива? Согласись с этим, даже если ты лжёшь. И собери огрызки чести от этой идеи, пока можешь.

Только двое промолчали во время этого дикого смеха: сам Рагнар, и старый Ульрик. Зубы Рагнара оставались стиснутыми все время, пока его унижали, уже второй раз за месяц. Его пальцы медленно сжимались в кулаки, и он уже почти почувствовал, как лица его братьев лопаются кровавой кашей от ударов его бронированных перчаток.

Ульрик никогда не был слеп к таким вещам.

– Сдерживай свой норов, Кровавый Коготь. Говори то, что хочешь сказать, даже если твой ярл не слушает тебя. Я слушаю. Что нам даст возвращение 'Барионикса' безумным сынам Ангела?

Рагнар усилием воли заставил свою ярость отступить. Его голос был почти спокоен.

– Ты сам сказал, Убийца, что каждый Орден имеет свои секреты и грехи. Мы должны помнить о нашем лицемерии. Должны ли мы лететь туда, чтобы подставить глотки и извиниться за пролитие их крови? Нет. Конечно же, нет. Мы были правы, когда сражались с ними в битве Конца Чести. Но это было тогда, а сегодня всё иначе.

Нальфир фыркнул.

– И что поменялось?

– Всё, - Рагнар и плюнул на палубу меж сапог Нальфира. Он был осторожен, и не позволил своим слюнным железам выделить кислоту. Это было бы знаком неуважения.
– Ты знаешь, что изменилось, Острый Язык. Небо над Фенрисом омрачено, и наши жрецы повсюду видят мрачные знамения. Наши клинки нужно повернуть в сторону более достойных противников. Сейчас настало время разрешить этот конфликт. Раз и навсегда.

– Разрешить?
– бард снова рассмеялся.
– Мы можем разрешить его только победой. Уничтожением их, как еретиков, которыми они и являются.

– Это обескровит Орден, Острый Язык, - Ольвек, Первый из Волчьей Стражи, прозванный своими родичами Безъязыким за редкость услышанных от него слов, впервые за всё время собрания подал голос. Когда он заговорил, его брови сошлись вместе под красно-рыжими волосами.
– Уничтожением Расчленителей мы нанесём самим себе урон, который вряд ли сможем восстановить. Думай, что говоришь перед тем, как выдыхаешь свои глупые слова в наши уши.

Рагнар почувствовал изменение обстановки, и перешёл в атаку.

– Сколько раз мы скрещивали клинки с Расчленителями после войны Конца Чести?

– Слишком много, - тотчас рыкнул Берек. Бронированные пальцы ударили в камень стола в ритме согласия. В отличие от постоянного неуважения между Волками и Темными Ангелами, напряжённость между Расчленителями и Сыновьями Русса слишком часто выливалась в открытые конфликты.

Рагнар кивнул, словно подтвердив свои слова.

– И всякий раз это заканчивалось кровью на земле, снеге и песке перед тем, как заключалось какое-либо перемирие или соглашение о прекращении огня. Мы должны сойтись с ними сейчас, не как враги, но как своенравные родственники. Мы должны определить, можно ли спасти наше старое братство.

– Ты полагаешь, что мы должны простить их?
– спросил Ульрик.

– Мои недавние... опрометчивые... действия несколько изменили мои мысли. Я не говорю о прощении, Убийца. Пока - нет. Сейчас я не предлагаю ничего, кроме как вложить наши мечи в ножны на время, необходимое для того, чтобы узнать истину. Если Расчленители и вправду прокляты, то мы не потеряем ничего, увидев это своими глазами. Мечи обнажатся, и враги закончатся. Но если они все ещё могут быть нашими двоюродными братьями, когда придёт Время Волка, я хотел бы знать это. А не проливать нашу кровь и пот в расточительной и опустошительной войне. Нам нужны союзники, родичи мои. Нам нужны души, которые будут стоять с нами плечо к плечу, когда взойдёт последнее солнце.