– Нет гарантии. Я тебе больше скажу - нет гарантии того, что ты меня увидишь, даже если я останусь здесь. Я могу ночью умереть от сердечного приступа. И какая будет разница, если я это сделаю рядом с тобой или же далеко от тебя?

– Ладно,- вздохнула Ленка и протянула вперед руки.

– Что такое?
– склонил голову набок Мирослав.

– Возьми меня за руки, как в тот раз. Щелкни по лбу, как в тот раз. Скажи, что ты будешь жить в моих мыслях, как в тот раз.

– Я что, ребенок?! Но ладно,- вздохнул Мирослав.
– Вот, первое условие выполнено. Приготовь свой лоб.

– Не хочу!
– резко откинула руки Ленка.
– Не нужно ничего этого делать!

– Сама сказала, а теперь еще что-то не нравится,- почесал щеку Мирослав.- Просто скажи это.

– Что?

– Не только я изменился с того дня. Ты тоже изменилась. Я не думаю, что ты считаешь меня своим другом. Тебе просто нравилось играть с тем мальчишкой, которым я был. Когда я стал немного серьезнее, тебе это не понравилось. Ты хотела, чтобы я вечно валял дурака, вечно развлекал тебя, говорил, как это весело. Ты стала эгоистичной, упрямой, нелюдимой и капризной девушкой. Я бы мог продолжать список, но не хочу. Ведь я всегда считал нас друзьями, но если все, что тебе надо, это беспечный друг под боком, найди себе кого-нибудь другого. А теперь, прости, но мне надо идти. Завтра рано вставать.

Солнце село в тот момент, когда нога Мирослава коснулась земли. Он поборол желание крикнуть Ленке слова извинения, вместо этого направившись домой.

Он не обернулся.

На следующий день Мирослав, вместе с большой сумкой, и родителями стояли на остановке. Было раннее утро, поэтому он сказал всем, чтобы не заботились прерывать свой сон. Наконец, подъехал автобус.

– Покажи им там, городским, Мирослав!
– крикнул его отец.

– Удачи, Мирослав!
– крикнула его мама.

Несмотря на веселый тон, глаза его родителей не совсем соответствовали этим фразам. Мирослав помахал рукой, понимая, что и у него сейчас не самое счастливое лицо.

Пробравшись сквозь почти пустой автобус, он поставил сумку у ног, сев на одно из последних кресел ряда. Спустя несколько секунд автобус тронулся. Парень еще раз помахал своим родителям.

– Похоже, что у тебя сейчас тяжелые времена,- услышал он голос рядом.

Мирослав дернулся, затем повернулся в сторону звука. На угловом сиденье, почти сливаясь с серой стеной автобуса, сидел мужчина в достаточно преклонном возрасте.

– Я еду на экскурсию,- буркнул Мирослав.

– Один?
– засмеялся мужчина, обнажив почти беззубый рот.

– Эта особая экскурсия для меня одного.

– Вот как. Не знал, что на экскурсии ездят с таким выражением лица. Плакать не хочется?

– Мужчины не плачут.

– И то верно,- снова засмеялся мужчина.
– Но мужчины плачут. Просто не могут позволить другим видеть их в это время. Если женщина для того, чтобы наплакаться вдрызг, находит плечо или грудь дорогого для нее человека, мужчина находит что-то иное.

– Машет кулаками направо и налево?

– Это тоже. Но когда не хочется делать даже этого, мужчина находит три способа выплакаться. Догадываешься, какие?

– Бежать в сторону заката, нецензурно ругаться и бить в стену кулаком?

– Так только слабаки делают. Настоящий мужчина находит свое утешение в трех вещах: алкоголь, сигареты и женщины.

– Женщины относятся к вещам ...Я чувствую, если об этом феменистки узнают, то от этого простыми извинениями не отделаться.

– И тебе нужна сейчас одна из этих вещей. Извини, но сейчас у меня есть только сигарета,- мужчина протянул ему мятую сигарету.

– Я несовершеннолетний. Мне нельзя.

– Какой честный. Я тебя и не заставляю. Я просто дал тебе возможность. Воспользоваться ей или нет, решать тебе.

– Во всех автобусах есть философствующий мужчина преклонных лет, или только в этом рейсе? Я просто многого еще не знаю, в следующий раз буду лучше выбирать.

– Ха-ха. Нет, только я такой особенный.

– Понятно. Тогда, будьте осторожнее, рассказывая все это в людных местах,- посоветовал Мирослав, переведя свой взгляд в окно.

Часть 6. From today on, it"s an endless world.

Добравшись ранним утром до вокзала нужного города, Мирослав сел в одно из стоящих рядом с вокзалом такси, сказав водителю место назначения.

Город еще только просыпался. Большинство зданий были серыми, но ранние лучи солнца делали их болезненно белыми для глаз. После долгой поездки на автобусе, затем на поездах, пределом желаний Мирослава было лечь в не дергающуюся кровать, и не слушать стук колес.

Наконец, машина остановилась. Мирослав огляделся вокруг.