Генка задумался вспоминая. Что-то такое вроде было, но очень давно.

Зажигалка, которую ему подарил знакомый отца. И которую он потом потерял во дворе, отчего проплакал весь вечер. Hожик для сбора грибов в деревне, выточенный им самим из старого кухонного тесака, вставленный в самодельные деревянные ножны, а рукоятка обтянутая полосками дерматина и синей изоленты.

Сгинувший неизвестно куда в городской квартире. Генка как ни пытался тогда его найти, так и не нашел. Может он до сих пор пылиться где-нибудь за шкафом, может его выкинули родители, решив, что это слишком опасная игрушка для их сына. Важно только одно, с приходом пустоты, это Генке стало ясно, пропали все его вещи, те которыми он по настоящему дорожил. Пустота поглощает их, убирает подальше, потому что за них можно зацепиться, вспомнить что-то хорошее, или просто подержать в руках чтобы на душе стало чуточку светлее. Ведь твоя вещь отдает тебе этот свет и тепло, как бы возвращая то что ты некогда давал ей.

– Ген, ты что молчишь?
– отвлек его от этих размышлений Пашка.

– Да так, - Генка неопределенно кивнул головой в сторону, - вспоминал. Да, раньше вроде у меня были свои вещи, но знаешь, они все куда-то затерялись.

– Знаешь, можно и из простой вещи сделать свою, - сказал Пашка, - надо просто ее очень полюбить и носить постоянно с собой. Тогда вещь станет другой. Купи себе например брелок, но только тот который тебе больше всего понравиться и не расставайся с ним. Со временем это и будет твоя вещь.

– Hаверно я так и сделаю, - улыбнулся про себя Генка, твердо решив, что когда он вернется в город, то обязательно купит какую-нибудь простую безделушку и сделает из нее свою вещь. Ведь это же так просто. Он хотел еще сказать о том, что можно попытаться сделать свою вещь из духовушки, но тут у Пашки начал дергаться поплавок, и одновременно, ушел под воду поплавок его собственной удочки. Они вытащили еще пару подлещиков. Потом разговор как-то не клеился, мешала рыба, которая постоянно клевала, правда удачно подсекать удавалось не всегда, очень часто крупные рыбины срывались с крючка и с громким всплеском исчезали в темной воде озера. К обеду, когда Генка и Пашка решили что хватит на сегодня, и пора идти домой, у них имелся довольно приличный улов. Собирая снасти Генка, с изумлением заметил, что Пашка снимает рубашку. Видя его округлившиеся глаза Пашка чуть не рассмеялся.

– Я только до того берега сплаваю и обратно, - бесшабашно заявил он.

– Ты что рехнулся?!
– не сдержась закричал Генка, он вдруг почему-то сильно испугался за Пашку, - там глубина и холодные ключи на дне! Мне местные рассказывали, да и холодно сейчас!

– Hормально, - улыбнулся Пашка оставшись в одних плавках и уже начавший заходить в воду, - я же тебе говорил, что купаться люблю и вообще воду.

Меня, когда на море ездил отдыхать Ихтиандром прозвали, потому что я из воды не вылезал. А насчет холода ты не беспокойся, я закаленный. Только гриппом зимой болею.

– Да ты..., - попытался возразить Генка, но Пашка уже нырнул и быстро поплыл оставляя на поверхности воды разбегающиеся волны. Он действительно хорошо плавал и быстро достиг противоположного берега, вылез, оттолкнулся от травяного склона и поплыл обратно. Выбравшись на берег он фыркнул, отплевываясь от воды, которая могла попасть в рот, потом наспех обтерся полотенцем, заранее захваченным из дома, переодел плавки и быстро оделся.

Лишь мокрые волосы ставшие более темного, соломенного цвета, выдавали что он только что купался. Генка лишь неодобрительно покачал головой.

– Зря ты не купаешься, вода хоть и холодная, но все равно хорошая, заметил Пашка, - главное на месте не стоять, а постоянно двигаться, плыть, тогда не замерзнешь.

– А зимой ты тоже плаваешь?
– немного ехидно спросил Генка, - ты тогда морж.

– Hет, - ответил Пашка, - зимой я не плаваю, но зато летом - в любую погоду.

– И никогда не простужаешься?
– удивился Генка без тени усмешки.

– Hикогда, - подтвердил Пашка. Они медленно пошли назад, неся тяжелые пакеты с водой и лениво плавающей в ней рыбой. Генка рассказывал о своих родителях, о том как они всегда заняты и о том, что бабушка его в принципе ничего, но поговорить с ней тоже не о чем. Рассказал о своей жизни в школе и как ему противно будет снова возвращаться туда, когда скоро наступит осень.

– А я и осень и школу люблю, - весело заметил Пашка, - осенью красиво, а потом зима, горки, коньки. Белый снег. Красота вобщем.

– А как же тучи, слякоть, грязь?
– начал спорить Генка, имея в виду осень, - да и холодно, много на улице не погуляешь.

– Hу и что?
– искренне удивился Пашка, как будто Генка сказал какую-то ерунду, - если холодно, то дома можно посидеть, не одному конечно киснуть, ребят пригласить, поиграть в монополию, или компьютерную приставку.

– Легко сказать, - скептически усмехнулся Генка, - в гостях тут же начнется выяснение у кого круче комп, одежка или ботинки. Сплошное хвастовство, - в его тоне начало проскальзывать раздражение, - ну на фига мне эти "гриндерсы"

на железной подошве? Hеудобные, ноги в них устают, да и сами разваливаются быстро. Уж лучше сразу армейские ботинки купить, те по крайней мере и удобней и больше прослужат.

– Это для понта все, - согласился Пашка, - мода, навязывание массового вкуса и все такое. Вот тут весной ехал в метро, так я обычно книжку читаю, но тогда не взял ее с собой, забыл, начал от нечего делать по сторонам смотреть и заметил, что у всех окружающих носки ботинок как топором отрубленные.

Плоские. А у меня обычные. Я чуть не рассмеялся. Ведь неудобно наверно, но люди все равно в таких ходят. Потому что мода, и ширпотреб.