" И в анфас она чудо как хороша, - продолжал наслаждаться великолепием девушки Витольд, - одни глаза чего стоят! Это какое-то божественное откровение, огонь и пламень, сила, пленяющая и обволакивающая, отбивающая всякую охоту сопротивляться их властному завораживающему и поглощающему призыву".

"Исчадие ада!" - вдруг опомнился Витольд.

" Вся она, вся роскошь её восхитительного тела с её дьявольскими глазами подчинены одной единственной цели - обольщения, пленения и поглощения энергии жертвы. Дьявол меня попутал, - распалился Витольд, - как же я расслабился и поддался гипнозу роковых её чар! И это я - психиатр, профессиональный гипнотизёр!
– испепелял себя Витольд.
– Нельзя распускаться, иначе страсть поглотит тебя и ты погиб!"

Наконец, приведя себя в равновесное состояние, он оторвал свой взгляд от пола и медленно начал скользить им по телу незнакомки. Незнакомки ли? Много чего из её внутреннего мира он успел ощутить и прочувствовать.

Лёгкое платьев обтяжку выгодно подчёркивало все прелести фигуры девушки. Витольд остановил свой взгляд в нижней её части, в области бёдер. Чувственные инстинкты начали пробуждаться в нём. Чуть выше - округлый, слегка выпуклый, упругий живот привёл Витольда в состояние возбуждения. Пульс участился. Дыхание стало прерывистым.

"Дьявол попутал меня, надо взять себя в руки", - дал себе установку Витольд и усилием воли подавил разгул стихии.

"Но вот и грудь пышная, волнующая".
– Он готов был уже сдать свои позиции и "отдаться на милость победителя". Но здравый смысл восторжествовал, и Витольд не подавал вида.

" Ещё выше - пленительная шея. С каким восторгом и наслаждением я бы целовал её грудь, шею", - предался пылкому воображению Витольд.
– " Чёрт подери, губы!
– сама чувственность, они играют и двигаются в каком-то невероятном, дьявольском танце. Припасть бы к ним и целовать, целовать до потери пульса,- распалился Витольд, - однако, не гони лошадей, притормози", - осадил он себя. Наконец, добрался до её глаз. Они сияли и смеялись. Витольд вздрогнул и смутился. Его застали врасплох.

Девушка прекрасно разобралась с его состоянием и решила воспользоваться им:

– Как вам картина?
– спросила она. Он прекрасно понял смысл её вопроса, но решил слукавить и уйти от прямого ответа. Он любил высказываться иносказательно.

– Даная?

– Я о картине Творца, о Марии, т.е. обо мне.

Смущение Витольда достигло предела. Он медлил с ответом. Мария ожидала откровений. Она поймала его в момент, когда он восторгался её красотой и был уличён за этим занятием, и взяла инициативу в свои руки.

– Потрясающая, не скрою, я получил несказанное удовольствие, рассматривая её. Но это всего лишь поверхностное впечатление. Мне бы хотелось более глубокого ознакомления, более продолжительного наслаждения.

Девушка расцвела от удовольствия, от столь откровенного признания и улыбнулась, обнажив красивой формы зубы, придав лицу особенную пленительность. Витольд затрепетал от охватившего его желания и готов был огрести Марию в объятия.

– За удовольствие надо платить,- заключила она, охладив его пыл.

– Я готов, - пролепетал Витольд, - прекрасно осознавая, о какого рода плате идёт речь.

– Всё в ваших руках.

I 4 "Даная"

– А теперь я бы хотела спросить вас о картине живописца.

– О Данае?

– О ней.

– Я представлюсь: Витольд, врач-психотерапевт.

– А я работаю натурщицей в Мухинском училище и в Академии художеств и мне важно понять почему "Даная" Рембрандта и Тициана, вызывают живейший интерес у людей? Вы разбираетесь в живописи? Вы можете мне открыть глаза на "Данаю"?

– А конкретней, что Вас волнует в картине, что зацепило?

– Томление в ожидании своего Бога, ожидание любви, свободы. Ну, собственно, всё то, что волнует любую женщину.

– Именно так. Вы попали в точку.

– А вас, мужчин, что цепляет?

– Чувственность героини, призыв к возлюбленному снизойти на ложе любви. Это возбуждает.

Интимность в келье, диалог с возлюбленным, сцена с одним действующим лицом.

– С двумя.

– Ах, да. Старуха-служанка. Но она не в счёт, она статична и не участвует в действе.

И тайна всего происходящего в келье, волнующее ожидание того, что вот-вот что-то свершится, и тайна откроется. В этом интрига замысла..

– В чём же тайна, что должно свершиться?

– Тайна - свет. Игра света, создающего интимность в пространстве кельи. Он окутывает Данаю, ласкает её тело, насыщает чувственностью ауру вокруг неё. Тело Данаи ожидает в истоме своего возлюбленного, своего избавителя от мук заточения, своего Бога и Даная в нетерпении, жаждет разделить с ним ложе. Если вспомнить миф, послуживший источником вдохновения для художника, то из него следует, что Даная единственная дочь аргосского царя Акриссия. Оракул предсказал Акриссию смерть от внука. Тогда царь заточил дочь в темницу. Но Зевс, верховный бог Олимпа, полюбивший Данаю, проник к ней в темницу в виде света и освободил её. У них родился сын Персей, от которого и погиб Акриссий.