На выходные мама забирала меня из этого бедлама в наш двухкомнатный семейный дворец и с усердием любящей наседки откармливала меня харчами совхозной столовой, в которой она работала заведующей. Столь высоким постом в местной административной иерархии она была удостоена за наличие диплома технолога пищевой промышленности. Это позволяло ей снимать сливки с общественного стола. Конечно, это было наказуемое правонарушение, но на деньги, которые называли зарплатой, мы бы не выжили без этих условно списанных продуктов. Я с малых лет принимал активное участие в этих преступлениях, вынося сумки с мясом и другой провизией с территории общественного питания. Недостаток белка в котлетах заменялся хлебобулочными углеводами, поддерживая нормативный вес условно мясного изделия. Землепашцы роптали, но всё-таки давились пустоватой баландой, хлебными котлетами. Они не спешили записываться в работники ножа и сковордки, так как на клубничных полях совхоза экспроприация государственного урожая ягод приносила труженикам полей ощутимые нетрудовые доходы.

По правде сказать, еда в столовой была не такой уж противной. Я уплетал столовские котлеты с большим удовольствием, чем домашние с избыточным содержанием условно списанных мяса и яиц. Мама недовольно кудахтала и сетовала на мой плохой вкус, но была рада экономии и моему хорошему аппетиту. Её расстраивал тот факт, что количество потребляемых мной продуктов ни как не сказывалось на моём удельном весе. Мой метаболизм перерабатывал продуктовую корзину столовых запасов в серое вещество мозга и другие ингредиенты жизнедеятельности. Но в основном в серое вещество. Несмотря на достаточно большой ассортимент домашнего меню, я с особой теплотой вспоминаю наше скромное застолье в усечённом формате. Только я, мама, луковица, сало или селёдка с ржаным хлебом. С тех пор я испытываю непреодолимую слабость к этому продуктовому набору. При виде этих солёных продуктов у меня выделяется обильное слюноотделение, но не из-за их вкусовых качеств. Это скорее связанно с чувством наивысшей гармонии моего маленького мира, в котором всё моё существо наполнялось живительными соками. Моё сердце переполнялось теплом любящих глаз моей мамы, а желудок урчал от удовлетворения простой пищей. Более высшего состояния блаженства я не испытывал даже во время оргазма.

Отцовский вклад в семейный бюджет был более чем скромный, так как был адептом зелёного змия. Справедливости ради нужно сказать, что голова у отца варила правильную кашу. Позолоченные талантом руки могли собирать из случайно списанных запасных деталей разные дефицитные бытовые приборы от радиоприёмника до телевизора. В советские времена моего детства очередь на них была больше, чем на новые «яблочные огрызки». К сожалению, большую часть своих нескромных подкалымных доходов он клал на алтарь своего зелёного идола. Маме доставалась лишь скромная официальная зарплата телемастера, а его хвалёные заказчиками руки так и не дошли до сборки аппаратуры для семьи. Вероятно, у мамы не хватило денег на оплату халтуры. Его жизненное кредо было «Всё для народа!». Этот социально направленный порыв приносил ему неплохое моральное и более чем хорошее материальное удовлетворение, но нанёс непоправимый ущерб моему отношению к родителю.

Последний год перед школой я провёл в подготовительной группе совхозного детского сада. Питомник школьной рассады располагался на территории посёлка городского типа. Почётное звание «городской» ему присвоили за шесть панельно-типовых пятиэтажек. Пришвартованные навечно, как круизные лайнеры, они белели у прибрежной полосы зелёного хвойно-лиственного моря, куда все аборигены ныряли за грибами, ягодами, воскресными шашлыками и другими плотскими утехами. Садик располагался рядом с домами и был похож на огромную двухпалубную королевскую яхту с керамической отделкой корпуса, в огороженной разноцветной оградой акватории леса. Команда нашего подготовительного отделения была сформирована по большей части из юнг, которых я знал по прошлому месту прохождения младенческой службы. Так что адаптационный период я преодолел легко. С этой командой я прошёл весь боевой путь вплоть до десятого класса. Большинство из них до сих пор с удовольствием приходят на встречи одноклассников, чтобы вспомнить былое и оценить ущерб, нанесённый нам безжалостным временем. Однако не всё для меня прошло гладко на этом долгом рейде. Были торпедные атаки заговоров, авиаудары в голову с высоты сильных мира сего и сердечные пробоины первой любви. Но это было позднее, а пока мы были счастливыми болшеголовыми и мелкотельными карапузами. Мы искренно радовались всему новому. Каждому дню, деревянным игрушкам, конфетам «Му-му», экзотическим бананам, ананасам и другим диковинам советского детства.