ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Поэтому три дня безуспешных попыток, а вернее, в рифму будет сказано, пыток что-либо создать привели Алексея к мысли, что пора бы возвращаться к привычному темпу. Но тогда он решил позвонить своему близкому другу, с которым учился и в общеобразовательной школе, и в музыкальной школе, и в музыкальном училище, а теперь ещё и вместе занимаются в одном оркестре. Он позвонил ему, чтобы договориться о встрече в излюбленном музыкантами кафе в центре города возле памятника Пушкину, который был своеобразным пунктом объединения двух университетов-гигантов культуры - музыкального и архитектурного. В этом кафе всегда было шумно и накурено, но такая атмосфера в своё время лишь закаляла самых стойких творцов золотого века в мировой литературе. Но несмотря на непригодное для тихого и уютного времяпрепровождения двух друзей место, здесь Алексею было находиться приятнее, чем в других.

Его друга звали Данил. Очень смышлёный парень, можно даже сказать эрудит, поэтому не удивительно, что ему так легко даётся музыка. Только у него были серьёзные проблемы со зрением, он и свою мать в упор не узнал бы, не будь на нём в этот момент очков. Не самое лучшее качество для музыканта, так как это серьёзно мешает ему читать с листа, а в оркестре, где текстовой материал изучается интенсивнее, чем даже во время обучения на филологическом факультете, это является серьёзной помехой. Но его таланты превосходили его недостатки.

– Послушай, - начал Данил.
– Во-первых, согласись, что ты сам виноват.

– Да меня даже не беспокоит это. Это же даже хорошо, что мне дали работу как музыканту. Проблема то не в этом. Проблема в том, что я неожиданно остыл. Ещё до того, как на меня напала эта нагрузка с обучением и работой в оркестре, а также ещё заработок в качестве репетитора, из меня музыка сама лилась. Понимаешь? У меня не было дефицита идей, был лишь дефицит времени. А теперь всё наоборот. Я сижу перед нотной тетрадью, гипнотизируя её взглядом, не зная, что и можно нанести на неё. Я скорее чувствую себя художником, который пытается представить картинку поверх этих пяти линеек, надеясь, что я хотя просто увижу произведение, останется только подобрать его на музыкальных инструментах. Видишь, в чём проблема? Я опробовал все возможные методы, а ничто не получается.

– А ты для начала хотя бы определился, что ты хочешь вообще сделать?

– Да не особо.

– В том-то и проблема. Ты сидишь дома, ожидая, что озарение придёт к тебе само собой. Ты ведь никогда в жизни ещё ничего фундаментально не создавал. С чего ты вообще решил, что у тебя получится?

– Я же гений, почему бы и нет?
– иронизировал Алексей.

– Ага, гений. Сначала реши, чего ты хочешь, а уже потом считай себя уже кем угодно.

– Мне хотя бы концертную программу составить, а дальше уже как пойдёт.

– Ну так, а в чём проблема? Собирай команду, набери себе музыкантов и попробуйте что-нибудь сочинить вместе.

– Да я понимаю, но дело в том, что...

Алексей прервался, неожиданно задумавшись над истинными мотивами своей работы и проблемами её реализации. Ведь в действительности проблема заключалась в том, что он всю был художественным идеалистом и снобным перфекционистом. Для него всё должно было быть совершенным, в особенности то, чем занимается он, подобно массивной алчной акуле, которая не знала ни сна, ни отдыха в вечных скитаниях поиска жертвенной добычи, и от жертвенности этой получая ещё большее какое-то особенное удовлетворение. Таким был его творческий порыв, поэтому, несмотря на безуспешную попытку вдохнуть в исправительную работу материалистическое начало и обыкновенный меркантильный оттенок, он всё же не смог преодолеть себя, продолжив дышать идеалами, которые не переставали маячить и крутиться в его возбуждённом сознании. Не было в нём ничего такого, что позволило бы ему искуситься перед преимуществами написания чего-либо на лёгкую руку, просто взмахом пера или в нашем случае кликом мышки создавая что-то очень простое, интересное, даже очень избитое, банальное и надоевшее уже всем, но прибыльное, потому что даже при умении создавать подобное он попросту потерял бы самый последний имеющийся у него повод уважать самого себя.

А проблема создания коллектива для исполнения концертной программы порождал множество новых неразрешимых разрушительных мыслей. Например. Для создания столь возвышенной и сложной работы, к которой стремится сам Алексей, требуются музыканты, способные преодолеть стресс, огромное количество репетиций. Причём побольше, чем в том джазовом оркестре, в котором нынче состоит сам Алексей. а также необходимо обладать музыкальной базы, потому что самой гиблой в музыке идеей является мнимая убеждённость, что ты как художественный руководитель можешь поднять с нуля любую бездарность, это мнимость, которая не по силам даже сильнейшим из музыкальных гениев. А ведь к нему не пойдут профессиональные музыканты. А зачем им тратить на это драгоценное время? Вот так и получается, что работать придётся с теми, с кем получится. А дальше. Где найти место для репетиций? Сколько времени понадобится на одни только репетиции? И как мотивировать людей работать много и долго, причём какое-то время без материального вознаграждения? А создав программу, где выступать? В клубах? В ресторанах? Слишком много ответственности. Как в таких условиях вообще не заработать нервный срыв? Если дело так и дальше пойдёт, то Алексею никогда не удастся покрыть выписанное ему административное наказание.

Это всё было одной большой проблемой, нависшей над музыкантом, в которую он не поверить и в которой не мог признаться не только своему другу, но и самому себе.

– В том, что?
– не дождавшись продолжения фразы, спросил Данил.

– А?
– отвлёкся обратно на своего друга Алексей.

– Скажи мне, что тебя беспокоит?
– и заметив смятение друга от этого вопроса, Данил поспешил предположить: - Проблема в коллективе, так ведь?

– В том числе, - с сожалением признался Алексей.

– Ну так, какая же это проблема. Если хочешь, только скажи, я тебе помогу. Надо будет и в коллектив вступлю, и людей помогу найти. Считай полдела сделано. Тоже мне проблема.

– Ты это сейчас серьёзно?

– Вполне! Я даже знаю где можно найти музыкантов.

– Ну и где же?
– с иронией в голове спросил Алексей.

– Ну как где же. А улица тебе чем не площадка для поиска хороших музыкантов?