Вообще-то Мавродий был трусом, мальчишки вечно били его, но он до того не мог видеть, как кто-то режет дождевого червя или обрывает крылья бабочке, что кидался с ревом на мучителя, даже если это был рослый и сильный пацан. Но от усердия Мавродия червю или бабочке доставалось еще больше, и тем паче доставалось Мавродию. Поэтому он отводил душу кражами рогаток. Стянув это ненавистное приспособление, Мавродий как бы невзначай подходил к играющей во дворе Марии и передавал ей трофей из кармана - за пазуху.

Мавродий всегда шепеляво произносил одни и те же слова:

– - Сломать и выбросить.

И Мария, едва заметно усмехаясь, с достоинством кивала. Никто из воробьиных охотников ни разу не догадался о наличии у вора сообщницы.

Вот и сейчас Мавродий высунул из кармана край рогатки и, суетливо озираясь, спросил без обиняков:

– - Сломаешь? Выбросишь?

Мария привычно кивнула.

Разогнавшись, она далеко оторвалась от Мавродия. Прохладный, пропитанный хвоей воздух бил в лицо, стеклянные двери палаты мелькали, как дорожные столбы и из них выскакивали ребята и тоже куда-то мчались.

В террасе обозначился поворот и, оказавшись на боку здания, Мария увидела вдали высокую гору с желтым галстуком искусственной лыжни. На самой вершине стояли лыжники и один за другим устремлялись вниз, красиво огибали повороты и, взмыв с трамплина, плавно приземлялись на пластиковый снег.

Минут пять Мария заворожено смотрела на летящих камнями лыжников. Одновременно она высмотрела наметанным глазом лаз в сетчатой ограде лагеря и сделала отметку в памяти - отсюда можно убежать к лыжне, можно попробовать прокатиться по ней на доске.

Потом Мария вновь сорвалась с места и, оббежав здание по кругу, спустилась во двор.

Там она сделала с рогаткой Мавродия то же, что делала с рогатками всегда: бережно обтерев об майку, зарядила камешком и прицелилась. Здесь, у заднего выхода, располагалась липовая аллея, и затаившиеся от близости детского гвалта птицы походили на плоды. Целясь в них, Мария всегда так и понимала: если камешек попадет в цель, плод, вскрикнув, сорвется. Победно подхватив его, она примется "работать" над еще теплым, в пуху, комочком - любоваться окраской перьев, водить по скрюченным коготкам пальцем, и, разомкнув клюв, пристально всматриваться в горизонт таинственного рта. Так делали все мальчишки, кроме чудака Мавродия, а после, выпотрошив добычу ножиком или осколком стекла, жарили в костре на углях и торжественно уплетали с небывалым аппетитом.

Сама Мария не участвовала в пиршествах, но охотно отдавала своих воробьев и ворон в общий котел.

Натянутая резина сорвалась с рогатины. Камешек упал на плоский булыжник, где грелась огромная зеленая ящерица, и та, вскинув голову, насторожилась. Подкравшись, Мария попыталась накрыть ее ладонью, но ящерица ускользнула под булыжник. Отвалив камень, Мария обнаружила норку и принялась разгребать ее, помогая себе концом рогатки. Когда норка была разворочена до середины, Мария бесстрашно просунула в нее руку по локоть и вытащила вцепившуюся в палец ящерицу.

Перехватив ящерицу у горла, она заставила ее разжать челюсти и, обтерев кровь с пальца, принялась рассматривать ее нарядную шкурку.

Наглядевшись вдоволь, Мария оставила себе трофей - хвост и отпустила ящерицу, после чего зарыла рогатку в развороченную норку и завалила место булыжником.

На лестнице, где она вскоре снова оказалась, шли как в муравьином потоке, девочки. Она кинула в их скопление все еще извивающийся хвост. Раздался визг, который так удивлял Марию своей бесполезностью. Она не понимала, откуда берется в природе такое излишество - девичий визг.

Пробравшись в палату, она, как ни в чем не бывало, подошла к своей койке и принялась, ни на кого не глядя, перебирать вещи.

2

Потекла лагерная жизнь. По утрам отдаленно и протяжно вторгался в сон горн. Звучание его напоминало солнечную рябь на свежей лужице. Сон оседал на дно, а рябь поднималась к небесам, и Мария, пробудившись в приподнятом настроении, сразу вставала.

После пробудки все спускались во двор, выстраивались в шеренги по отрядам и занимались физзарядкой. Это было не самым интересным, и некоторые норовили урвать у сна еще полчаса и спускались уже к пионерской линейке. Поэтому горнист ходил по палатам и посылал в уши лежебок короткие, хриплые, упругие сигналы.

В то время как все еще делали вид, что звук горна - это так... шум дальний и посторонний, конкретно ни к кому не обращенный, Мария успевала умыться и почистить зубы вкусным порошком с привкусом апельсина - она специально уговорила мать купить ей круглую коробочку с порошком, это было интересней, чем тюбик с пастой. После физкультуры умывальную комнату брала штурмом разновозрастная толпа с зубными щетками. Но, ворвавшись в комнату, некоторые особи в юбках тут же с визгом выскакивали, обнаружив на полу прыгающих лягушек, которых запускала Мария еще с вечера.