–  Но ведь он же взял деньги, - послышался другой голос.

–  Ну, в Японии деньги еще тоже никто не отменял, - усмехнулся Профессор, - так что это все. Если кого-либо интересуют подробности анализа присланной нам медузы и морской воды, то я на днях заберу официальное заключение и оставлю его у Шамана, вместе с остальными материалами. Можете потом почитать на досуге.

–  А не могли те, кто ездил, сами устроить подлог?
– спросил тот же сомневающийся голос.

–  Нет, - голос Профессора стал жестче и резче, - во-первых, я этих людей очень хорошо знаю и доверяю им, а во-вторых, вместе с банкой они привезли записку, написанную по-японски и наш переводчик сказал, что написана она рукой нашего японского коллеги, манеру письма и почерк которого он уже хорошо знает по нашей предшествующей переписке, и подтверждает, что в банке находятся останки небесной рыбки.

Собравшиеся с разочарованным видом стали расходиться к своим столикам и вскоре возле углового столика кроме Профессора, Шамана и меня остались сидеть лишь двое - молодой человек лет двадцати трех - двадцати пяти, нервно оглядывающийся по сторонам, словно старающийся рассмотреть кто и чем будет занят, услышав эту новость и широкоплечий блондин, лица которого я пока не видела из-за того, что он практически все время сидел, опираясь на локти и склонив голову над столом.

–  Позвольте продолжить нашу беседу и представить остальных членов нашей небольшой компании, - сказал Профессор, обращаясь ко мне, - вот это Студент.

Молодой человек, услышав, что речь зашла о нем, перестал рыскать глазами по сторонам, как-то подобрался и постарался придать себе респектабельный вид. Получилось это у него настолько комично, что я с трудом удержала себя от желания расхохотаться.

–  А это Боцман.

Блондин, наконец, оторвался от созерцания стола и поднял голову. Голубые глаза на мужественном, слегка обветренном лице, как это бывает у альпинистов. Одним словом на меня смотрел мужчина моих девичьих мечтаний. Именно такой - идя рядом с которым ощущаешь себя женственно на все сто и все остальные тебе жутко завидуют.

Но как чаще всего бывает с девичьими мечтами, со временем выясняется, что таких мужчин либо вовсе не бывает, либо они ходят по совсем другим улицам. Да и вообще идеал категория эфемерная, более философская, чем жизненная и существует он лишь для того, чтобы девчонкам было о чем мечтать.

И вот появление этой философской категории перед моими глазами повергло меня в некоторое оцепенение. Из которого я вынырнула лишь в тот момент, когда Профессор заговорил обо мне.

–  А вам, друзья мои, я хочу представить…

–  Незнакомку, - кокетливо сказала я и обвела всех взглядом, - насколько я понимаю, под этим именем вам всем уже обо мне рассказали.

–  Хорошо, - сказал Профессор, - в нашем кругу вы теперь останетесь Незнакомкой.

Он повернулся к бармену и спросил его:

–  Ты как? Можешь посидеть с нами еще немного?

Тот оглянулся на стойку, осмотрел зал и сказал:

–  Пожалуй, могу еще посидеть.

Я с ужасом сообразила, что погрузившись в свои переживания, я прослушала как они называют бармена, поэтому решила не повторять ошибки и стала внимательней прислушиваться к разговору.

–  Ну что, друзья мои, вы помните мой давешний скепсис по поводу приведенного образца. Так что в расстановке сил и планах ничего не меняется. Статус-кво соблюден.

–  Денег жалко, - сказал Бармен.

–  Ну, - усмехнулся Профессор, - не первая потеря, да и наверняка не последняя.

–  Тебе хорошо говорить, - сказал Студент, - ты у нас в деньгах не нуждаешься.

–  Ладно вам скрипеть, вся эта операция финансировалась Профессором лично, - раздался голос Боцмана, - ну я бы понял, если бы он возмущался или сокрушался, но от вас это выслушивать мутно как-то, - договорив это он посмотрел на Бармена, - Слушай, Бармен, махни-ка своему мурзику, пусть он мне принесет блокировочную.

–  Слава богу, - подумала я, - Бармена зовут Бармен, как чудесно.

Голос блондина (Боцмана), уступал по тембру голосу Профессора, но у того не было такой замечательной внешности.

Тем временем Бармен как-то по особому махнул рукой официанту и тот без лишних слов принес и поставил перед Боцманом стакан с коньяком.

Воспользовавшись паузой, я принялась изучать свой коктейль, каким-то чудом оказавшийся передо мной. Слои напитка пока что не перемешались между собой, хотя на нижнем вновь и вновь возникали причудливые конструкции, но через некоторое время они вновь втягивались обратно, не смешиваясь с голубой жидкостью. Пузырьки на поверхности горели искорками, отражая свет лампы за моей спиной, причем искорки эти были разноцветными и это придавало напитку в моем стакане какой-то нереальный вид. От созерцания содержимого меня оторвал Бармен.

–  Да вы попробуйте на вкус, а то только смотрите и смотрите.

–  Разрушить такую красоту, - ужаснулась я.

–  Сделайте одолжение, ведь это мой фирменный рецепт.

Я попробовала. Вкус был приятный, хотя и ни на что не похожий.

–  Очень вкусно, - сказала я, не покривив душой.

Тем временем в разговор вступил Студент, сидевший как на иголках

–  Профессор, так мы едем?

–  Ну и как ты себе представляешь, что мы едем?

–  На чем?
– вступил в разговор Бармен.