Наш диалог на том и закончился: мужчина все-таки вслух заметил, что мне лучше сесть, посмотрев на мою трость и ноги, а хозяйка замельтешила, заводя в дом и рассказывая о чем-то, но, к сожалению, я и слова не поняла, меня заняли свои мысли.

Потом женщина скоро накрыла на стол, не пуская меня забрать свои вещи из машины, когда я спохватилась. Она посмотрела на трость, которую я поставила, облокотив на стену у стула, и сказала чуть весело:

– Как оклемается, сам все занесет.

– Он мой водитель, его задача водить мою машину.

Она странно на меня посмотрела.

– И что же, никогда вещи не носил?

Я, проживав картошку из вкуснейшего супа в своей жизни, и вздохнув от удовольствия, ответила довольной такой реакцией хозяйке:

– Носит, конечно: свои сумки и те, которые мне в руки не влезли когда за покупками ездим, - то, что он при этом умудряется без слов кольнуть из-за того, что все сумки не могу нести, говорить не стала. И то, что они были тяжелые, для Зэриха не важно, сам то, мало того, что высокий, чуть ли не два метра, так еще и мышцы себе где-то нарастил, возможно, инвестировав клетки мозга в производство тестостерона, если забыть о версии военных институтов.

– А трость тебе зачем?

С этим я смерилась давно, и не смотря на свой недостаток, свое тело полюбила. Задержав взгляд на маленьком ярком портрете, висевшем над столом для готовки, я спокойно ответила:

– Без нее часто трудно, - посмотрев в голубые глаза женщины, сказала я.
– У меня слабые ноги, в больших городах по которым со мной, когда я была маленькая, ездил мой дед, врачи не нашли отклонений, советовали витамины, хорошее питание и психологов, некоторые, - я усмехнулась, - советовали молиться или же давали адреса людей, специализирующихся на снятии порчи.

– ...скотина.

Я, глотая очередную ложку супа, чуть не подавилась, услышав тихое слово, произнесенное хозяйкой, когда она, дослушав мою историю, принялась протирать плиту.

– Не на тебя я. Водитель твой, скотина, - махнула она тряпкой.

В этом с ней согласна, но как водитель помогать мне он не обязан, с какими бы дефектами я не была, а вот как человек, шептала другая мысль, мог бы помочь, и без упреков. Но Зэрих не был человеком. Дед нанял его как водителя и знал, кого берет на работу.

– Мм, вы говорили, что Зэрих заберет вещи, когда оклемается. Что, он плохо себя чувствует?
– еще чего не хватало, чтобы этот бык здесь заболел. Хотя, это будет к лучшему - пока я буду смотреть на праздники, здоровый он тут нарвется на то, чтобы ему мозги вставили местные сильные да умные, а со "вставленными" мозгами, я не знаю, будет ли он водить машину так же хорошо.

– Да устал, устал... Ты не отвлекайся, ешь, сейчас пойдем, комнату тебе покажу твою.

Комнату мне показали. Уже по пути в маленькую, уютную спальню я засыпала, застревая немигающим взглядом на ковровых узорах. Сон в дороге видно был не в счет. Женщина довольно показала вид из окна на близкий бережок реки, к которому вела тропинка прямо от этого дома, подарила льняную ночную рубашку, белую, с вышитыми красивыми узорами красными нитками у воротника и на рукавах, и даже помогла ее надеть.

В комнате пахло сушками - сон застал меня с улыбкой.

***

Такое славное утро заглядывало в широкое окно, солнечно, любопытно! Проснуться без улыбки в таком великолепии невозможно. В комнате было тепло, вкусно пахло из кухни, мягкая рубашка приятно ощущалась на теле. Теперь, когда приехали мы, хозяйка взялась за готовку, желая порадовать своей едой, и уверена, ей это удастся. Я встала с кровати, тут же быстро накинув на нее одеяло, вышло ровно и красиво, от чего я шире улыбнулась и подошла к окну. Закрыв глаза, я уперлась лбом в оконное стекло, впитывая тепло осеннего солнца, которое пока что не только светило, но еще и немного грело. Прикрыв глаза рукой от солнца, я стала рассматривать вид, открывающийся из окна: первыми взгляд привлекли яркие блики на реке и солнечные бисеринки комаров над водной гладью. По краям озера еще бродил туман, но солнце прогоняло его в тень. Прямо под окном, покрытые большими каплями росы, качались на легком ветру листы черной смородины.

Я увидела краем глаза движение, через миг показался мужчина в широкой белой рубахе, шагающий к реке по каминной тропинке. Его рыжие короткие волосы блестели на солнце. Дойдя до берега, он быстро снял рубаху и тут же нырнул с разбега в реку, от чего я отступила от окна, непроизвольно прижав кончики пальцев к губам. Вода же ледяная! В легком беспокойстве я добежала до кухни застав хозяйку за столом: та резала зелень, что-то напевая под нос.

– Там сзади дома мужчина! В реку нырнул!
– сказала я, остановившись возле стола. Рука потянулась к укропу, и пальцы начали кромсать тот, отправляя в рот. Из-за нервов действия были и незаметны, как и вкус зелени во рту.