– И ты здравствуй...А где дед твой? К нам не присоединится?

По комнате стоял методичный быстрый стук ножа по доске. Маришка резала зелень к жареной курице, что стояла на столе, смешивая её со сметаной.

– Ой не, он вечером только придёт. На работе, с мужиками хлев новый строит. Старый-то совсем гнилой стал, того и гляди, обвалится, да и животине плохо там, сыро и холодно. Деда сказал вас не побужать, мол, пусть спят сегодня пока не треснут.

– Весьма любезно с его стороны...
– пробормотал Кочевник.

Его ноги уже почти коснулись пола, как что-то толкнуло его в спину с такой силой, что если бы не отработанный рефлекс, нос при соприкосновении с досками был бы расквашен, словно капуста. Перекувырнувшись, Кочевник задел ногой табурет и распластался на спине. Поверх него, заломав ему кисть, сидела Орлица.

– Мы не договорили. Так что тебя там в моей талии не устраивало, м?

Он поморщился и хотел столкнуть её другой рукой, как она тут тут же наступила коленом на предплечье.

– Богиня ты, богиня, просто с утра твоя лучезарность глаза слепит, только и всего...

Орлица продолжала сидеть на нём, но ослабила хват кисти, от чего Кочевнику стало легче. Ему надоело лежать на полу и он приготовился к тому, чтобы обвить ногами её шею и наконец-то сбросить балласт, как следующее событие сначала заставило его лицо недоумённо застыть, затем, он начал улыбаться. Орлица озадаченно повернула голову туда, куда он смотрел.

Маришка молча стояла за левым плечом Орлицы и участливо протягивала ей массивную скалку для теста.

На пороге, Кочевник с Орлицей зажмурились и почти синхронно прикрыли глаза - яркое солнце пробивалось даже сквозь пальцы, а свежий лесной воздух заставлял голову кружиться и ноги невольно начинали ходить ходуном. Не зная, куда идти, они направились на прогулку по поселению, в котором вовсю кипела работа. Стуки топоров с молотками сливались в ритме с шумом пилы и мычанием коров. Если бы они выдерживали на секунду-две больше паузы, Кочевник даже смог бы уловить что-то музыкальное в этой какофонии звуков, но единственное, что интересовало этих жвачных животных был корм, а роль вокала взяли на себя петухи, которые уже выступили с утренним концертом и деловито ходили по своим маленьким загонам, по-хозяйски осматривая свои маленькие королевства, стараясь как можно более высокомерно игнорировать друг друга.

– День идёт, дядьки-тётьки трудятся...о, смотри!
– Орлица указала пальцем на маленькую девочку, которая тащила по мёрзлой земле ведро с картофелем, оставляя борозду.
– Я в её годы...с куклами играла, вроде бы...не помню. Деревянными.

Кочевник шёл, пытаясь выискать глазами Доброслава, стараясь незаметно вытереть край берца о снег - кто-то забыл убрать с дороги дерьмо, или даже не собирался это делать. 'Прекрасная жизнь на природе, мать её. Экологически чистый продукт' - подумал он.

– Деревянными? Они к полу привинчены не были? Тяжёлое детство, всё такое...

Орлица подняла уголок рта в полуулыбке, но тут же опустила, задумчиво провожая взглядом ребёнка.

– Нет, всё было довольно неплохо...В каком-то смысле. Я всё детство провела на ферме у деда. Отец сильно пил и пытался меня избивать, а мама часто становилась в этот момент передо мной и принимала удары за меня.

Кочевник молчал, и она продолжила.

– Я не знаю, что она в нём нашла - может, он был другой до меня, моего рождения. Мы с ней не особо разговаривали. У неё была странная любовь. Она кормила, одевала и отправляла в школу, чаще всего в молчании, а когда отец возвращался с очередной попойки, крутилась рядом, чтобы вот в такие моменты укрыть за собой. А потом всё повторялось. Затем, видимо, ей это надоело, и она отправила меня к дедушке. 'Побудешь на каникулах' - сказала она. Я-то не особо против была - всё лучше гнилых стен и регулярных скандалов. По одноклассникам я бы всё равно не скучала, не общалась с ними. Вернее, они со мной - наша семья получала пособие, так как мы были почти что бомжи, никто с такими водиться не хотел..я...я тебя не подгружаю?

Они дошли до ворот, в которые день назад им посчастливилось войти, ведь иначе, мороз и раны всё же настигли бы их рано или поздно, если бы этого не сделали хищники. Прислонившись к ним, перед их лицом мерно сопел с шапкой-ушанкой на глазах мужичок. Дуло его двустволки смотрело прямо в его физиономию, в губах которой немыслимым образом держалась папироса, большая часть которой превратилась в пепел. 'Мда, пока есть такие герои, мы в надёжных руках' - усмехнулся Кочевник.

Орлица недоумённо посмотрела на него. Он кивком указал на бравого защитника впереди. Её глаза сверкнули - Кочевник уже видел этот взгляд, когда она собиралась выбросить какой-нибудь номер.

– Спорим, я попаду в него с закрытыми глазами?

– Чем?

– Да вот этим.
– Орлица нагнулась и скомкала ладонями небольшой снежок.

– Думаю, что теперь это не спор, а состязание.
– Кочевник так же нагнулся и взял горсть снега.

– Окей, закрываем глаза и на счёт три. Раз...два...

Как только с её губ слетело 'три', сначала один, затем другой снежный снаряд прилетели в лицо сторожу, от чего тот поскользнулся и свалился свалился на пятую точку, выронив ружьё. Сплёвывая окурок, который он умудрился случайно проглотить, и вытирая щетинистое сине-серое лицо, он пытался высмотреть нарушителей спокойствия, но те уже давно растворились среди хохочущих селян.

Путники забежали в хижину неподалёку и теперь сидели за дверью, довольно улыбаясь, словно маленькие хулиганы.

– Будем считать, что один-один.
– Резюмировала Орлица.

– Вполне честно. Но...чей-то снежок прилетел раньше.
– Кочевник перчаткой вытирал взмыленное лицо. В помещении было жарко и душно из-за печки и множества трав, висящих на верёвках, которые своим запахом постепенно начинали кружить голову.

– Ой, не будь занудой, как старик ворчишь. Так, кстати о стариках - пора искать дедулю. Полдня прошло, а мы ещё так и не сделали ничего...хотя, пойдём поищем Васко. Или Ваську, кто он тут.