Так прошёл сентябрь, так наступил октябрь.

Дело удачно завершилось, и это непременно нужно было отметить. Посиделки собирались и по более скромным поводам. А тут такое событие! Необходим настоящий пир с реками спиртного. Организатором вечеринки был назначен Олег, и он с поручением справился великолепно.

Несмотря на холодную погоду и отсутствие в гараже центрального отопления, в душном прокуренном помещении всё равно со временем стало настолько жарко, что пирующие поснимали с себя майки. Тела достаточно хорошо прогрелись изнутри крепким алкоголем, наркотическим дурманом и разыгравшейся похотью.

– Там форель ещё осталась?
– подсел к Олегу Юпитер и дыхнул в лицо парами водки.

Парень пьяно покосился на обнажённую груду накаченных мышц.

– Кажется, нет.

– А мясо?

– Блин. Тебя хрен прокормишь, обжора!
– коротко рассмеялся парнишка.
– Вон, колбасу жри.

– Я хочу то, что приготовили твои ручки, - осклабился Юпитер, продемонстрировав ряд бледно-жёлтых зубов.

То ли в качестве лести, то ли от голода, парень дотянулся до мальчишеского уха и обхватил мочку губами, не обращая внимания, как серьга царапнула язык.

– Прекрати, - вяло попросил Олег.

Однако широкая ладонь уже ползла по неприкрытой бледной плоской груди, нащупывая пальцем розовый сосок. Не встретив сопротивления, парень быстро наполнялся возбуждением и подсел ещё ближе, почти вжался в пацана. Жаркое дыхание проникало в самое ухо, обжигало шею.

– Ладно, иди к плите.
– Эмоций Олега эти пьяные ласки никак не задевали, он продолжал курить, будто с ним ничего не происходило.
– Там в кастрюле ещё должно было остаться жареное мясо.

– Я не найду, - тяжело дышал Юпитер.
– Пойдём, ты мне покажешь. Заодно покажешь ещё кое-что.

И мужская ладонь с груди упала на пах, не слишком аккуратно сжав то, что скрывалось под плотной джинсовой тканью.

– Брось, не распаляйся.
– Олег почти оторвал наглую ладонь от своей ширинки.

– Я уже распалился, сладкий, - лез с поцелуями Юпитер.
– Давай, ты будешь моим десертом.

– Отстань. В прошлый раз уже угощался.

– Мне мало, - рычал от возбуждения парень, засовывая руку в штаны мальчишке.

– Если уж Колокольчик десерт, то надо делить его на всех, - подсел с другой стороны ещё один любитель "сладкого".

Ещё одни губы впились в хрупкое плечо, и ещё одна ладонь заскользила по бледной коже, и это Олегу уже не нравилось. Роль группового десерта его не устраивала.

– А что, неплохое продолжение банкета, - подхватил идею третий, подходя спереди и склоняясь над пацаном, начинающим заметно нервничать.

– Эй!
– лягнул Олег.
– Совсем что ли обдолбались!

Но его никто не боялся. Мужские руки лапали полуголое тело, стягивали джинсы, чей-то язык подбирался к губам.

– Давай его сюда!
– прозвучал призыв Тоника, и следом за голосом раздался звон скинутой со стола посуды.
– Сегодня он будет нашим сливочным тортиком!

Нет, это уже слишком. Игра повернула совсем не в ту сторону. Олег отбивался и отбрыкивался, однако, его с лёгкостью подхватили и отнесли на стол. Под общий пьяный смех и похабные шутки четырёх парней голый и злой пацан извергал ругательства, рычал и кусался, но ничего его не спасало. Вот его уложили на спину, двое отступили... Улучив момент, мальчишка в секунду ловко извернулся, сел, поджав под себя ноги, оскалился, как зверёныш, выставил когти и приготовился к обороне.

– Ух, какой свирепый! Настоящая дикая кошка!
– посыпались насмешки.
– Кис-кис-кис! Да хватай её за лапы! Бля! И вправду царапается! Ох, нарываешься на грубость.

На угловатое плечо сзади легла рука - реакция была мгновенной. Резко развернувшись, белый зверёк вонзился зубами во вражескую руку и зажал в крепкой хватке. Пойманный парень взвыл от боли. Пытаясь вырвать ужаленную руку, он и дёргал ею, и бил рассвирепевшего дикаря, и упирался ему в лицо, но ничего не получалось.

– Да отцепите его от меня!

Однако притихшие зрители не помогали, лишь напряжённо следили за схваткой. По руке парня потекла кровь. Ему ничего не оставалось, как протащить зверёныша к краю стола, и только когда тот почувствовал опасность падения, челюсти разжались.

– Псих! Долбанутый на всю башку!
– вопил раненый.
– Смотри, ты мне ладонь прокусил!

А зверёныш, снова приняв оборонительную позу, уже готовился напасть на следующего врага. В посеревших глазах сверкал дикий блеск, по подбородку размазана кровь, дыхание с рыком вырывалось из груди.