Рублев тоже не замечал этого. Он направлялся в отдельный кабинет, заранее приготовленный для него, где за накрытым столиком уже сидели его друзья, цвет столичной богемы, – дипломат Вадим Вадимович Берг, его сестра Майя, художница Валерия Казарская, поэт Глеб Лямзиков, меценатка Ольга Левиафани.

Молодой дипломат Вадим, - высокий рост, благородный серый костюм, запрокинутая голова, прямое лицо со сросшимися бровями, - был похож на шоколадное пирожное, стремящееся притвориться гранатой. Он только что вернулся из дипломатического визита в Атлантическую державу. Бакенбарды Вадима, отращиваемые в подражание Пушкину, смотрели особенно самоуверенно.

Майя сидела рядом с братом, положив ногу на ногу. Глаза её блестели особенным, мёртвым блеском. Она улыбалась, загадочно, с лукавинкой, и казалось, что родинка над верхней губой смеётся вместе с ней. Тонкая длинная сигаретка в ее изящной маленькой ручке, одетой в полупрозрачную перчатку, время от времени подлетала к узким алым губам девушки. Глаза Майи рассеянно скользили по гостям дома литераторов, нигде не останавливаясь надолго.

– Знакомьтесь: Андрей Рублёв, великий писатель, биограф Иуды, демиург острожский, принц датский и прочая, прочая, прочая!
– продекламировал Вадим под всеобщий хохот, когда наследник Срединной империи подошёл к их столику.

– Ну, хватит, черти драповые...- весело возмутился Андрей.
– Ну что вам эта повесть про Иуду? Да, написал я её когда-то. Но не про Иуду она. Она про нас. Роль Иуды, как и Христа, каждый хоть раз в жизни сыграть может. Хотя переписать Библию в виде досье на всех персонажей - это смело, да...

– Да, ты писатель рисковый...
– чуть шепелявя, произнёс Глеб Лямзиков, плотный, коренастый юноша, образец послушания и тупости для всех молодых литераторов Острога.
– С виду и тихий, да темы такие поднимаешь, - расстрелять за них можно. Как мой шеф говорит: писатели - народец такой, кого на дуэли не подстрелят и на каторгу не сошлют, тот с горя сопьётся.

– Глеб, ты человек, может быть, и чистый. Только безнадёжно чистый, - рассмеялась Майя, отставив в сторону бокал с моховой настойкой.
– Всё боишься, как бы чего не вышло. Как бы по службе тебя не наказали... А жизнь мимо проходит. А тебе всё равно.

Глеб потупил взор. Он выглядел как всегда нелепо. На нём была зелёная кофта под бежевым широким пальто и вязаный берет, который он носил даже в помещениях. Лёгкая шепелявость и близоруко прищуренные глаза сразу вызывали у видевших его чувство жалости к нелепому юноше. Видно было, что этот человек много перенёс, прежде чем стать тем, кем он стал.

Валерия Казарская - тощая, смуглая девушка с узким, египетского типа лицом - обычно почти не вступала в беседу, только изредка вставляла короткие реплики. Но здесь она не смогла не высказаться.

– Он не чистый, он пустой. У него вместо сердца - кобура, чтоб пистолет в недоступном месте прятать, - на всякий пожарный, - хриплым, низким голосом прозмеила она.
– Он парень тихий, но опасный. В тихом омуте черти водятся, - знаешь это, Андрей?

Андрей не слышал, что говорила Валерия. Он смотрел на Майю, смотрел, как посасывает она свою сигаретку, как отпивает по глотку из бокала, и в голове его сами собой складывались стихи.

– Хватит... это... спорить, - сказал он, моргая глазами.
– Я о другом хотел сказать. Об очень важном...

Вадим и Майя перемигнулись. Рука Вадима под столом незаметно гладила колено Майи.

– Валяй!
– воскликнул Берг.

Андрей начал - медленно, глухо, спотыкаясь:

– Дело в том, что наш государь, Григорий Х, сейчас очень плох... не в том смысле, что плох, а в том, что болен. И наследника у него нет. Вы знаете, конечно...

– Знаем, знаем, - надул толстые губы Вадим.
– И что ты хочешь сказать? Что кто-то из нас ему наследует, что ли?

– Да...
– сокрушенно произнёс Андрей.
– Я.

– Не смеши!
– воскликнула Майя, высоко подняв чёрные брови.
– Ты шутишь, да? Ты-то тут при чём?

– Нет. Я не шучу. Вот письмо из Бюро... Позавчера получил... А вчера с представителем Бюро говорил - с Галяндаевым. Человек известный...
– Рублёв вытащил из кармана помятую бумагу.
– Вот, тут всё написано...

– Георгий Петрович?
– Глеб сразу побледнел, его усики насторожённо взъерошились.
– Наслышан, наслышан... Дело опасное...

– Что ты хочешь сказать? А?
– взмахнула тонкими руками Левиафани.
– Что это ловушка? Может быть, может быть...

– Да верное дело, ловушка, - весомо бросил Вадим, насупив брови.
– Откажись, пока не поздно, прямо тебе говорю.

– А лучше не отказывайся, - возразила Валерия.
– Согласись! Ты весь высший свет изнутри увидишь, всё узнаешь... а если будет опасность, какая, мы с Вадькой и Глебкой тебе поможем, выручим. Они там люди не последние, многое могут... И я тоже...