ибо книга законов никого не может исцелить и написана языком обмана, а луговая нива родилась от любви Бога надежд - северного ветра и Богини слез - грибного дождя.

* * *

Да возрадуется неистовый трудоголик Дровосек, посекший Древо жизни, и не знающий покоя Муравей, беззащитный в мире гигантов,

Ибо оставленное в живых древо дало Дровосеку убежище во время бури, а Бог боли оплодотворил срезанную ветку, и родился лес - убежище для насекомых.

* * *

Да возрадуются добродушные Земледельцы, со времен древнего Ханаана не имевшие другого покровителя, кроме поля, их питающего, и стелющийся по земле кустистый Лишайник, оплодотворенный маленьким крабом, сборщиком гнилой листвы,

ибо человек раскаивается, что его сотворили гневливые боги, а грибной Лишайник радуется тому, что родился грибом, и смотрит на водоросли сверху вниз.

* * *

Да возрадуется Мишель де Нострдам, ясновидец из Салона, с печалью наблюдавший, как облака прятали вершину Монсегюра, и земноводная Черепаха, удержавшая весь мир на своей спине,

ибо пророк видел, как жизнь делит всю землю на две половины, одна будет с миром, другая - с войной, но морские черепахи все же выживут.

* * *

Да возрадуется дух Мишеля Нострадамуса, предсказавшего собственную кончину на шестьдесят третьем году жизни, и тот революционный гвардеец, который выпил вино из черепа великого провидца,

ибо оба остались в анналах истории, но следующие поколения уже не помешают покою того, кто усоп 2 июля 1566 года в Салоне де Кро в Провансе, запечатлев в памяти будущее.

* * *

Да возрадуется военный министр граф Нарбонн, не сумевший спасти Людовика XVI, и рыба Меа, пойманная сетью рыбака там, где разбивается волна,

ибо из рыбы было приготовлено кушанье для короля, а явь, которая хуже кровавого бреда, становится всего лишь эпизодом для безразличных потомков.

* * *

Да возрадуется трижды посвященный Гермес Трисмегист, владевший тайнами вселенской философии, и клетка Амебы, рожденная в хаосе,

ибо и в прошлом, и в будущем молекулярные метрономы отсчитывают время Вечности, и то, что находится внизу, соответствует тому, что пребывает вверху, а то, что пребывает вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить замысел Творца.

* * *

Да возрадуется Природа, которой в избытке хватило фантазии для создания изобилия в своих творениях, и Пауаророко, соединившийся с Хатукуми,

ибо одних только людей сотворено разных видов - больших и малых, белых и цветных, здоровых и больных, веселых и грустных, безрассудных и мудрых, смелых и боязливых, стройных и кривых, горбатых и ровных, слепых и немых, и ничто не может быть исправлено.

* * *

Да возрадуется кровавый Камбиз, персидский деспот, достойный наследник коронованных злодеев, разрушитель храмов Мемфиса и Фив, наполнитель трупами колодцев, и слепой Крот, живущий во тьме,

ибо от чудовища с белым хвостом родилась Акула, а на глазах рыдавшего фараона Псамменита казнили две тысячи молодых египтян с уздечками во рту, и теперь персидским магам нужно было идти к тирану, надев на голову терновые венки, чтобы узнать, о чем думает колодец.

* * *

Да возблагодарите Эроса, который был сыном рыбы, и Ворона из устья Насс по прозвищу Насшакийел, который существовал еще раньше - со времен неведения,

ибо под стрекалом непереносимого вожделения природа способна на любое излишество, а вороны соберут с поля незапаханное зерно.

Книга четвертая Иренея

СТЕНАНИЯ

Опыты воспротивления исторической несправедливости

Да не возведи напраслину на Иренея, который объявил тень оплошностью, неким дефектом сознательной личности,

ибо человек чувствует себя в плену у раздражающих его слабостей, которые с явно злостными намерениями противоречат его воле и поступкам, так Творцу рефлексии попала шлея под хвост.

* * *

Да не отяготите душу негодованием против Иннокентия, который не присоединился ко всей пастве и служителям культа в пляске во время мессы в храме,

ибо традиция поддерживает веру: прямо посреди службы прихожане в масках, в обличии жен, львов и фигляров выбирали fatuorum papum - папу дураков, воспевая хором непристойности, ели жирную пищу на алтаре, играли в кости рядом со священником, жгли в кадильницах вместо благовоний смердящую башмачную кожу и скакали друг на друге по всей церкви.