Глава 2. Ричард

Вот, кажется, день, - а потом ночь. Ну, почти ночь. Здесь солнце быстро скрывалось за горой.

– Это потому что ходит советоваться к Гаргану.

Мама всегда знала, о чем думает Рик. Он был уверен, что все дело в магии! А в чем же еще? Не в том же, что он бормотал себе под нос. Никто, совсем никто этого не должен был слышать. Право, Рик и сам не слышал. А оттого еще больше насупливался. Слова ему давались тяжело. Вот когда мама просила прочесть слово, Рик сперва разбивал его на звуки. Ма-ма, - говорил он тихоньку, - Ма-ма. А потом добавлял, уже громче:

– Мама!

– Почему ты никогда не можешь сказать слово сразу?
– вздыхала мама.
– Ну же, это так просто! Ведь когда не читаешь, ты все верно говоришь. Только быстро. Торопыжка вырос. И в кого ты такой?

Рик понуро склонял голову. Он знал, как ответить. Это было так правильно-правильно. Но когда только начинал, слова разбредались, мысли прятались, боясь показаться наружу. А мысли - это такое! Такое!

– Во-о-о-т почему!
– Рик высоко-высоко поднимал руки.
– Понимаешь, мам!

Он знал, что мама понимает. Кому еще, как не ей?

– Скоро! Скоро пойдем1 Не шумите!

А вот это уже был голос папы. Вода плескалась о мельничное колесо, но оно надувалось и ленилось. Не хотело работать.

– Устало. Все устают. Всем бывает нужен отдых. Колесо отдохнет, жерновки поспят, - а с утра вставать, работать. Ты ведь любишь работать?

Мама была...

Мама была мама. Что про нее рассказывать? Рик всегда знал, как она выглядит. Ему даже показалось странным, очень странным, что он подумал о ее лице. Вот же оно? Да и куда мама денется, всегда можно глянуть. Еще лучше, чем речка! Ветер налетит - та нахмурится, не будет показывать отражение. А мама никогда не хмурится.

Ну, разве только иногда. Но Рик в этом нисколечко не виноват, нет, нисколечко!

– Пойдем, - папа кладет ладонь на плечо. Толкает вперед.
– Сегодня ты должен поднести. Привыкай. Однажды меня заменишь.

Рик встрепенулся. Как? Как это? Нет! Зачем? Папа ведь всегда будет подносить. Как же иначе? Ну что за глупые мысли в голову лезут! Эти очень-очень темные. Плохие. Надо прогнать. И пойти. Но страшно. И почему это однажды заменит Рик отца?

– Пойдем, - еще раз говорит. Значит, надо идти. Третий раз не скажет. Хворостина продолжит.

– Счас-ка! Счас-ка!
– Рик затараторил.
– А...

Мама кладет на протянутые ладони (вот и выросли они у Рика за лето! а плечи до чего маленькие! зато прятаться легко!) миску. Хорошую такую, в рисунках. Мама сама рисовала, а папа помогал. Да и Рик, Рик-то! Он ведь тоже ого-го как помог! Надо поднести.

И тут Рик вспомнил, что очень боится. Вот всегда помнил, а потом забыл, а сейчас - опять вспомнил.

– Не бойся. Он знает, что мы хотим добра. Что мы честно работаем. Мы даем зерно, а он помогает, - с нажимом произнес отец.

Все. Пошли. Колени у Рика тряслись, ого-го как! Слышно было даже дома у Одри, не иначе! Тук-тряс-тук! Или тряс-тук-тряс! И снова тук-тряс-тук. Это они шли к речке.

Она была сейчас очень темная: небо закрылось в одеяло, спало. Звезды тоже спали. Только луна все никак не шла отдыхать, вполглаза наблюдая за Риком, как он справится? А он взрослый, да! Он справится!

Втроем они вышли по тропинке к берегу. Справа - колесо. Рик улыбнулся. Какое оно было большое раньше! А сейчас уже и поменьше. Может, оно стареет? Вот точно как бабушка Одри! Скоро лопасти выпадут, как ее зубы! Все-все-все! Ну, один останется. Тот, что спереди. Уродливая такая улыбка у бабушки, хотя сама она добрая. Иногда.

Рик старался думать обо всем-всем на свете, только бы не вспоминать...

Вспомнил! Темно! Было так темно. Вода плескалась. Или, может, это он, а? Да! Да! Это он! Он придет за Риком и заберет!

– Не бойся, я с тобой, - мама взлохматила голову.

– И когда он уже повзрослеет, - вздохнул отец.

– У ребенка должно быть детство. Понимаешь? А то будет...как...
– мама замолчала.

Она вот так очень-очень часто делала. Говорит про кого-то - и тут же молчит. Словно бы забывает. Ну совсем как Рик. Но Рик уверен, что мама помнит. Она все помнит. Даже что он боится.

Что-то над Риком прошумело.

Коленки подкосились, и миска чуть не выпала из рук. Отец подоспел вовремя! Его крепкая рука тут же схватила ладони Рика, и вот уже все было хорошо.

– Летучая мышь. Не пугайся. Давай! Ты помнишь, как надо подносить?

Рик быстро-быстро закивал.

Он помнил. Да, он все забывает...Но это он помнит. Почему? Сам не знает. Вот бы все так помнить!

Рик подходит к самой воде, так, что ноги сразу же промокают. Высоко поднимает - над самой головой - миску, и громко (так громко, чтобы совсем не страшно было!) говорит: