Шрифт:
– Что мне скрывать от тебя. Вот несу жалобу приставу, может быть он решит мой земельный вопрос.
– Пойдём пока к нам. Я тоже был у него. Сейчас он будет у меня в доме, и ты там вручишь ему свою жалобу.
Оба пошли вместе. Семья Дзека оживлённо копошилась. Женщины готовили разные напитки и еду. Дзека и Дрис зашли в гостевую комнату.
– Дрис, давай на тех, кто нам что должен, составим счёт и отдадим приставу.
– Это было бы хорошо.
Дзека высморкался на пол и растёр ногой... Взял ручку и начал писать:
– Ну, самым первым напишем Кавдина, всё равно он уже не спасётся, и кто ещё будет выискивать его правду.
– Ты запиши Кавдина, но если я за свои земли плату не получу вдвойне, то я не мужчина...
За дверью послышался шум, и оба вскочили со своих мест.
– Будь всегда здоров, наш дорогой гость!
– И вы будьте здоровы.
– Садитесь, садитесь, вы усталые. Вы расстроенные.
Гости вольготно расселись за столом.
Дзека выбежал на кухню и тут же появился с большой чашей пива.
– Выпейте пока воды. Вас, наверное, мучит жажда, да минуют вас болезни, да будете вы всегда здоровы.
Пристав взял чашу и пригубил её.
– Ну и холодное же!
– Так если бы у нас ещё и этого не было, тогда что мы за люди, - сказал Дрис и, подобострастно улыбаясь, смотрел на пристава.
Хотя у Дриса глаза были не больше птичьих глаз, однако его жиденькие брови блестели живописно, когда он глядел на пристава.
Дзека совсем возгордился собой, и его взгляд стал высокомерным.
Стол ломился от различных угощений. Пиршество было в самом разгаре. Когда гости наелись и выпили, то Дзека и Дрис по очереди начали жаловаться приставу.
Тот их обнадёжил.
– Это пусть будет моей заботой, сегодня же я вам всё решу. Знаю, как вас злят эти наглые люди. Если их не обуздать, тогда они не будут плясать так, как нам надо. Одна группа из них сидит в тюрьме и ещё одну группу арестую: я с ними поступлю так, что они никогда не посмеют даже шевельнуться.
В души Дзека и Дриса вошла уверенность, и они стали действовать сообща, безбоязненно клевеща на тех, кто сидел в тюрьме, не забывая и о других.
Солнце заходило, однако гости вставать не собирались. Дрис послал к себе за новыми напитками. Угощения становилось больше и больше, но число гостей тоже понемногу увеличивалось. Добавился Гавди, придя с жалобой по поводу своей мельницы. Ещё прибыл Асджери, который желал получить пастбищные угодья для своего скота. Разговор затягивался. На столе угощение не уменьшалось. Лицо у пристава в некоторых местах стало красней красного перца, и он уже опьянел. Пристав всем раздавал обещанья, и время шло весело.
* * *
Эту песню Басил услышал, сидя на берегу Мары:
Ой уарайда райда-а-а-а
Е-е-ей уау-уау райда, ей.
Уай, что делать нам, ребята,
Уай, что делать нам, что делать
Тем, кто налоги ещё не заплатил,
И кто не в силах их заплатить.
Идите, идите сюда к нам, ребята,
В лесной чащобе лучше, чем в тюрьме...
Басил стал внимательнее вслушиваться в песню.
Тот, кто геройски не погибнет
В бою с врагом, тому вы руку
Не подавайте уж, ребята...
Он узнал голос Мацыко и обрадовался. Поднявшись с места, Басил осторожно двинулся вдоль кустов в ту сторону, откуда доносилась песня. Когда он проделал значительный путь, то песня зазвучала недалеко от него. Спрятавшись в кустах, Басил стал выжидать. Посреди леса по дороге дровосеков шли Мацыко, Чито и его товарищи. Басил от радости запрыгал на месте, как ягнёнок.
– Эй, ребята! Куда идёте?
Певуны умолкли и повернулись в сторону Басила.
Расположившись под раскидистой чинарой, они стали думать о том, куда идти и что делать. Долго говорили, наконец, договорились, и тронулись в дальний путь. В первую очередь надо было добыть где-то осёдланных коней, а там уже видно будет, что делать дальше.
Путники шли по тёмному лесу и к концу дня добрались до Кабардинской степи. На опушке леса они увидели табун лошадей кабардинского алдара. Сколько же было в нём прекрасных коней, но табунщик был хорошо вооружён, а из них только двое имели оружие. Снова стали судить, и нашли хорошее решение... Мацыко отдал своё оружие Басилу. Басил и Чито вышли навстречу табунщику и припугнули его. Остальные начали ловить коней. Поймав семь скакунов, и, забрав у табунщика оружие, лихие парни отправились в свой лес. Теперь они уже совсем лишили себя возврата к прежней жизни, теперь у них своя дорога. Пока в Овражном будет староста им туда идти нельзя.