К танцплощадке подошла группа солдат. Мне показалось, что там Володя. Он не знает, что я в городе, я ему ничего не писала про переэкзаменовку. Я отвернулась. Я слышала его смех… Я не должна больше с ним встречаться… Я решила с ним покончить. Эрик опять попросит пойти погулять. Володя, кажется, заметил меня. Я должна пойти с Эриком.

— Идем.

Эрнст взял меня под руку, и мы пошли.

— Я не хочу в парк, там темно и сыро.

— И я не хочу в парк, — сказал он, — идем к озеру.

Мы пошли через город. Быстро мимо нас по другой стороне улицы прошел Володя. Ему, наверное, хотелось убедиться, я ли это.

— Ты что, с тем солдатом встречалась?

— Нет. А что?

— Да он что-то уж больно волнуется.

Я чуть споткнулась. Эрик спросил, на которую ногу.

— На левую, а что?

— К счастью, если у тебя есть в имени буква «р».

— Ты что-то выдумываешь.

— Да вот увидишь.

Мы начали спускаться по длинным ступенькам вниз к озеру. Он схватил меня на руки, опустился на скамейку и начал целовать, а потом стал расстегивать пуговицы на моей кофточке… Я начала вырываться. Он встал и сказал:

— Идем вон туда, — и указал на ресторан, который был на берегу озера.

— Нет, я туда не пойду, там одни пожилые эстонцы.

— Да что ты, я там был, всякие там бывают.

— С Инной?

— А ты что, ревнуешь?

— Да что ты, она ж давно с Мишкой, с секретарем нашим школьным.

— Я уехал. Пусть себе гуляет с этим прыщавым дятлом.

— А что ты на него злишься?

— Скукотища.

— А со мной веселее?

— Выло бы не веселее, я бы не был сейчас здесь.

Он опять схватил меня на руки и понес к кустам. Я вырвалась и тихо, но твердо проговорила:

— Ты просто думаешь, что со мной у тебя все так легко получится.

— Дурочка, что получится? Я просто очень хочу тебя целовать.

Я никогда никого так не хотел.

Я вырвалась и побежала домой. Он меня догнал и опять изо всех сил целовал мне лицо, губы, шею. Опять начал расстегивать мою кофточку. Я вырвалась, добежала до первого дома улицы и сказала, что если он не прекратит, я закричу.

— Глупая, если бы меня так любили, я был бы счастлив…

Начал накрапывать дождь, мы медленно пошли к интернату. Возле двери он спросил, с кем я здесь ночую, я ответила, что с Валей и Ирой. Валя, кажется, спит, а у Ирки свидание, непонятно к чему объяснила я ему. Он сделал загадочную мину, наклонился ко мне и прошептал:

— А представляешь, как было бы интересно, если бы я пришел к ней в кровать.

— Уходи!

Ужасно хотелось влепить ему пощечину, а он, как ни в чем не бывало, проговорил кем-то давно рифмованную фразу: «Поеду в Москву, разгонять тоску»… Ему, наверное, было не очень ловко так просто идти домой. Я несколько раз бралась за дверную ручку, а он не давал открыть дверь, хотел, чтобы я с ним еще постояла, хотя ему уже нечего было делать со мной да и стоять-то, наверное, было противно.

— А ты что любишь этого солдатика?

— Какое твое дело, кого я люблю.

— Почему ты хамишь?

— Неужели ты от меня чего-нибудь другого ожидал? Ведь ты же знал, что я невоспитанная, грубая девица, с которой все можно. Вот видишь, так оно и получается. У тебя нет оснований на меня обижаться, ты же и не пошел бы со мной, если бы это было не так.

— Ты меня прости, но мне хочется тебе по физиономии съездить.

— Что, за неудачу?

— Наверное, ты права. Я действительно ошибся. — Он повернулся, сунул руки в карманы и пошел, насвистывая марш:

Броня крепка и танки наши быстры,

И наши люди мужества полны…

* * *

Экзамен я сдавала одна. Петр Федорович, новый учитель математики, сидел, закинув ногу на ногу, и читал газету. Я сказала:

— Я закончила.

Он, не поднимая глаз от газеты:

— Проверьте еще раз.

Ему, наверное, хотелось дочитать то, что он там читал. Я начала думать о вчерашнем, меня передернуло. Он отложил газету, подошел ко мне, внимательно просмотрел всю работу и сказал:

— Можете идти, все благополучно.

Я пришла в интернат. Иры и Вали не было дома, они бегали по магазинам. Они поедут со мной до Ленинграда, осталось всего два дня от отъезда. Завтра мне выдадут табель, и я больше никогда сюда не приеду. Вещи были уложены в чемодан, я прошлась по комнатам, на кухонной плите стоял мой чугунный утюг, я постояла немного у плиты, взяла утюг и тоже положила в чемодан — понадобится…

Был теплый августовский день, в городе было почти пусто. Я заходила в магазины, покрутившись, выходила, потом зашла в кафе, выпила кофе со сладкой булочкой и направилась в сторону вокзала, там недалеко от станции жила Лена. Она была дома одна. Открыв мне дверь, она уселась на кровать, взяла гитару и запела: