Призывает море меня.

1934

МИХАИЛ ЛЮГАРИН

СЛОВО КОМСОМОЛУ

Деревня та,

Что родиной зовется,

Деревня та,

Где вырос я большим,

Была глухим,

Заброшенным колодцем

Под вечным небом

Темно-голубым.

Но все же мне

Она казалась другом,

Хотя немало

Видел в ней беды.

И, как за тачкой,

Я ходил за плугом,

Запахивая

Ног моих следы.

Нередко мне

Соседи говорили:

— Ты не бросай

Ни ниву, ни покос.

Мы и без грамоты

Живем и жили,

С неграмотного —

Меньший спрос.

Но как-то вышло,

Я уж плохо помню,

В двадцать девятом,

Раннею весной,

С тех пустырей,

Из деревенской сони

Решил поехать

На Магнитострой.

Теперь я здесь —

В грохочущей столице.

Здесь жизнь моя

С другими встала в ряд.

Здесь камни с гор,

Как вспугнутые птицы,

Под облака отчаянно летят.

Теперь я жизнь

Встречаю по-иному,

Хоть трудно мне

Бывает иногда, —

Моей деревни

Голубая дрема

Порой меня

Сбивает со следа.

Мне говорят,

Что я шагаю косо,

Что мне учиться

Следует немало.

Так для чего же,

Помню, на покосах —

«С неграмотного меньше

спроса», —

Моя деревня

Мне порой болтала?

Но понял я:

Пора оставить жмурки,

Над старой песней забиваю кол.

С тобою я,

Столица металлургии,

С тобою я,

Товарищ комсомол!

1930

ИНАЯ РАДОСТЬ

Разгоняю ль с грузом вагонетку,

Прохожу ль большой Магнитострой,

Признаюсь, смотрю нередко

В край родной.

Скучно мне бывает, крестьянину,

До души в свою деревню врос,

Бросить бы бетонную плотину

Да пойти в колхоз.

Скоро там зеленые разливы

Заполощут возле хат травой.

Тракторы загрохают по жнивам

Радостной толпой.

Скоро там над озером, как скрипки,

Чайки запоют, кружась.

И нырнут плуги, жадны и прытки,

В земляную грязь.

Но теперь, моя родная мама.

Пропадает грусть о тех полях,

Ведь у нас, как чайка, каждый камень

Здесь поет в руках.

Меж стропил огнем пылают гроздья.

Мама! Если б знала ты:

Запестрели васильками гвозди,

Гвозди, как цветы.

И хмельная радость бьется в нервах,

Лишь взгляну я, мама, на Атач: