И, улыбнувшись, теперь уже уверенный в своей неуязвимости, Сергей сказал ему:

– Ваш вопрос - полная неожиданность для меня. Думается, и он нуждается в «дополнительном изучении». Как говорил известный Паркинсон...

Лядов сощурился лукаво. Казалось, хотел сказать: «А ты не так прост, Алтунин... Не так прост...» Но сказал другое:

– Мы подзатянули коллегию, товарищи! Надо бы кончать, да остался еще один важный вопрос. Должность заместителя министра, которую до сегодняшнего утра занимал я, стала вакантной. Кого назначим? Давайте обсудим, хотя бы в смысле предварительных соображений...

Он так и выразился, с несвойственной ему неуклюжестью: «в смысле предварительных соображений». Но никто, кажется, не обратил на это внимания.

Секретарь наставил на Лядова темные свои окуляры, стал похож не столько на детектива, сколько на инопланетного жителя - не живое лицо, а подобие маски с толстой нижней губой и четко очерченным горбатым носом.

– У вас есть предложения, Геннадий Александрович? — спросил он своим формализованным, отработанным басом. И все застыли, затихли в ожидании ответа.

Лядов неожиданно поднялся, подошел к Алтунину, положил руку ему на плечо.

– Будем просить вас, Сергей Павлович! Ездил вчера к министру в Барвиху – он предложил вашу кандидатуру. И я присоединяюсь...

Алтунин будто получил под дых: слегка покачнулся, лицо обрело какое-то глупое выражение. Вот так удружил, Геннадий Александрович!.. Ну и поддел... Никогда так не поддевал.

– Я должен подумать, — промямлил он.

Члены коллегии заулыбались. Улыбался и Лядов. На этот раз не заученной своей «служебной» улыбкой, а, как говорится, от души. Он все понимал, И раньше все понимал. На протяжении последних двух лет Алтунин был у него словно бы на ладони. Со всеми своими взлетами и вывихами. Со всеми тревогами и претензиями.

– Подумайте, Сергей Павлович, подумайте. В таких случаях положено думать. Только не затягивайте - время не ждет!..

И, к изумлению Сергея, едва приметно подмигнул ему: держись, кузнец!..