Рабочий,

крестьянин,

швабру возьми,

метущую чисто

и густо,

и, месяц

метя

часов по восьми,

смети

халтуру

с искусства.

1928

Нет,

не те «молодежь»,

кто, забившись

в лужайку да в лодку,

начинает

под визг и галдеж

прополаскивать

водкой

глотку.

Нет,

не те «молодежь»,

кто весной

ночами хорошими,

раскривлявшись

модой одeж,

подметают

бульвары

клешами.

Нет,

не те «молодежь»,

кто восхода

жизни зарево,

услыхав в крови

зудеж,

на романы

разбазаривает.

Разве

это молодость?

Нет!

Мало

быть

восемнадцати лет.

Молодые —

это те,

кто бойцовым

рядам поределым

скажет

именем

всех детей:

«Мы

земную жизнь переделаем!»

Молодежь —

это имя —

дар

тем,

кто влит в боевой КИМ,

тем,

кто бьется,

чтоб дни труда

были радостны

и легки!

1928

Товарищ Попов

чуть-чуть не от плуга.

Чуть

не от станка

и сохи.

Он —

даже партиец,

но он

перепуган,

брюзжит

баритоном сухим:

«Раскроешь газетину —

в критике вся, —

любая

колеблется

глыба.

Кроют.

Кого?

Аж волосья

встают

от фамилий

дыбом.

Ведь это —

подрыв,

подкоп ведь это…

Критику

осторожненько

должно вести.

А эти —

критикуют,

не щадя авторитета,

ни чина,

ни стажа,

ни должности.

Критика

снизу —

это яд.

Сверху —

вот это лекарство!

Ну, можно ль

позволить

низам,

подряд,

всем! —

заниматься критиканством?!

О мерзостях

наших

трубим и поем.

Иди

и в газетах срамись я!

Ну, я ошибся…

Так в тресте ж,

в моем,