— Как начали мы промышлять на Тунгусском холме, с тех пор. Я ещё пионеркой была.

— Камни в таком же виде были?

— Их много тут было. Часть мы с тятей растаскали на грузила к ловушкам. А что, Алексей Корнеич? — спросила Ульяна, видя, что Алексей чем-то озадачен.

— Я вспомнил слова Марея Гордеича. Помнишь, он говорил, будто камни лежали, как сундуки… Походит. Видишь, какой край… И всё-таки откуда они взялись тут?

Алексей умолк и сосредоточенно принялся осматривать камни заново — на второй круг. Ульяна поняла, что он не собирается посвящать её во все свои сомнения, и отошла. Она долго стояла молчаливая, с опущенными руками и влюблённым взором смотрела на него: на его крупную голову с взъерошенными выцветшими волосами, свисавшими сейчас на лоб, на ловкие руки с длинными пальцами, на полные губы, шептавшие какие-то слова.

Он словно почувствовал на себе её долгий взгляд, поднял голову, и по мимолётной улыбке, которая озарила его лицо, она догадалась: он доволен сегодняшним днём.

— Алексей Корнеич, обед варить? Вот тут, в чаще, вода есть, — предложила Ульяна.

Он утвердительно закивал головой.

Уля выбрала чистую полянку, круглую как пятачок, и развела костёр. Дымок затрепетал и, расстилаясь дорожкой, пополз прямо на Алексея. Он зачихал и поднялся.

— Ты кашеварь тут, а я пройдусь по склону. Посмотрю, нет ли каких обнажений, — морщась от дыма, сказал Алексей.

— Как будет готов, я крикну.

Алексей скрылся в лесу. Находка, лежавшая под кустом в тени, вскочила и бросилась за ним. Ульяна посмотрела вслед и, зная, как преданно собака служит ей, удивлённо подумала: «Находка за ним, как за мной, начинает бегать». Ульяне было приятно видеть привязанность собаки к Алексею, а она не остановила её, хотя и чувствовала себя в тайге без Находки одиноко.

Она подбросила дров в костёр, взяла котелок и направилась в пихтовую чащу. Тут под защитой плотного слоя веток никогда не пересыхали глубокие ямки, наполненные отстойной снеговой водой.

Не спеша, напевая тихонько, Ульяна сварила обед.

— Эге-ге! Обедать, Алексей Корнеич! — крикнула она.

Алексей не откликнулся. «Под горой не слышно», — подумала она, вышла к месту, с которого начинался спуск, и опять закричала во всю мочь.

Голоса Алексея Ульяна не услышала, но до неё донёсся лай Находки. «Идёт», — решила она и вернулась к костру.

Через несколько минут на полянку с визгом и лаем вылетела из чащи Находка… Собака бросилась к Ульяне, лизала ей руки, волчком крутилась возле неё.

— Ну ложись, Находка, тут ложись, — строго сказала Ульяна, указывая собаке место.

Находка села, но подняла голову и завыла. «Уж не зверя ли она чует?» — подумала Ульяна, поглядывая на своё ружьё, висевшее на еловом сучке.

Собака вскочила и опрометью бросилась в ту сторону, откуда прибежала.

— Эге-ге! Алексей Корнеич! — закричала Ульяна во всю силу. Не дождавшись ответа, обеспокоенно оглядываясь, Ульяна опоясалась патронташем, сняла ружьё с сучка и, взяв его наизготовку, вышла к спуску.

Находка лаяла на прежнем месте. Ульяна прислушалась. Собака лаяла по-особенному: не сердито, с рычанием, как она обычно лаяла на зверя, а жалобно, с визгом и подвыванием. «Что-то случилось с ним», — ощущая холодок на спине, подумала Ульяна.

«Алексей Корнеич! Где вы?» — хотела крикнуть она, но спазма отчаяния перехватила ей горло. «Ну, зачем я отпустила его одного? Учёный он человек, не таёжник…» — упрекала себя Ульяна, быстро приближаясь к тому месту, где лаяла Находка.

— Алексей Корнеич!

— Ульяна!

Голос его доносился слабо, чуть слышно, откуда-то из-под земли. Она вообразила, что он лежит при смерти, растерзанный медведем, и закричала не своим голосом:

— Где вы?! Алексей Корнеич!

Алексей застонал. Ульяна напролом бросилась в кустарник в чуть не свалилась в яму. Обламывая сучья, подминая бурьян ногами, она проделала в чаще дыру и заглянула в яму. Оттуда на неё пахнуло сыростью. Алексей лежал, скрытый сумраком и ветками кустов, росших вокруг ямы.

— Алексей Корнеич, живы? — придерживаясь за кусты и повисая над ямой, спросила Ульяна.

— Шест или верёвку надо, Уля. Не выбраться мне! — Алексей опять застонал.

— Верёвки, Алексей Корнеич, нету, буду искать шест! — крикнула она.

— Ищи, Уля! — донеслось из ямы.

Ульяна заметалась по склону, выискивая в валежнике лёгкую гладкую жердочку. В одном месте она подняла с земли засохшую ёлку, ногами обломала сухие, хрупкие сучья и побежала к яме.

— Держитесь, Алексей Корнеич. — Ульяна осторожно, чтобы не уронить жердь и не ударить Алексея, стала опускать её в яму. — Взялись?