– Вы скачите, – сказал нам Олега, даже не взглянув на нас, – а я буду играть в пирата.

– В кого, в кого?!

– В пи-ра-та! Да вы скачите, скачите. Что встали, как столбы? – Олега, насвистывая и подпрыгивая, направился к плоту.

Все, кроме Сани, побежали за ним.

– Мы – с тобой!

– Вот здорово – пираты!

– Я уж как-нибудь один. Вам же не нравятся мои игры. Вот и прыгайте. – И стал бодренько свистеть.

– Ладно тебе, Олега! Нашел из-за чего дуться, – уже повязывал Арап на голову свою рубашку.

Олега морщил губы, потирал пальцем выпуклый большой лоб, как бы решая: брать нас в свою игру или нет?

– Так и быть: играйте со мной. – Он словно бы досадовал, что вынужден согласиться. – Поплывем на Зеленый остров. Там стойбище индейцев. У них уйма золота и бриллиантов.

Мы приготовились в поход. У каждого на голове появилась чалма с пером или веткой. Арап завязал левый глаз какой-то грязной тряпкой и свирепо оскаливал зубы. Длинную тонкую корягу я вообразил мушкетом, свои черные брюки приспособил под флаг на плоту.

Саня улыбался, наблюдая за нашими приготовлениями. Когда же мы отчалили от берега и погребли к стремнине, Санин рот открылся, и улыбка, должно быть, уползла в него.

– Э-э-э, вы что, серьезно, что ли, на Зеленый?

– А ты как думал? – задиристо ответил его брат.

– Ведь с минуты на минуту ахнет гроза. Глядите, дурачье!

Мы посмотрели на приангарские сопки. Лиловая, с землисто-серым провисшим брюхом туча кралась по небу, и чудилось, что она всасывала в свое необъятное чрево и его голубое полотнище, и стайки мелких беззаботных облаков. Но она находилась еще далече.

– Ерунда, – махнув рукой, сказал Олега. – Мы успеем на остров до дождя. А там – шалаш отличный. Вечером, Саня, вернемся.

– А вдруг дождь надолго зарядит? – тихонько спросил у меня Синя.

– Не зарядит. – Бог знает, почему я был уверен. – Ага, струсил!

– Еще чего?! – ответил Синя и стал грести руками, помогая Арапу, который захватывал тугую волну доской.

– Хоть и зарядит, – молодцевато сказал Олега, – что из того? Мы же пираты, Синя! В дождь легче напасть на индейцев.

– Вернитесь, – не унимался Саня. Он спешно сматывал удочки. – Переждем грозу у деда, а потом поплывем хоть к черту на кулички.

– Е-рун-да, – снова отмахнулся Олега.

– Коню понятно – ерунда.

– Будет тебе, Саня, паниковать.

– Сплаваем на Зеленый и вернемся. Не волнуйся.

– Я вам дам, ерунда. Вернитесь, кому велел!

– Саня, – сказал я, досадуя на него, – что ты за нас печешься, как за маленьких? Мы нисколечко не боимся твоей грозы.

Я стоял с важностью, широко расставив ноги, приподняв плечи и выставив нижнюю губу. Я хотел, чтобы меня увидела Ольга или сестры. Тщеславие распухало во мне, услужливое воображение явило восхищенное лицо моей подруги, а потом – гордых за меня родителей моих и сестер. Воображались возгласы приветствия какой-то толпы с берега, рисовались в мыслях героические поступки.

Тучу прожег безразмерный огненный бич; может, небесный пастух-великан гнал ее куда-то. В небе громко захрустело – мерещилось, внутри тучи стало что-то, проглоченное, перемалываться. На нас дохнуло сырым пещерным холодом. И вдруг – оглушительный грохот, как будто покатилась с горы огромная каменная глыба. Я сжался и покосился на берег: "Ой, мама!.. Далеко!" Колени задрожали и подломились.

По берегу поднялись бороды пыли. Деревья сначала сильно нагнулись, потом дернулись назад и гибельно забились. Где-то вскрикнула стая ворон. Черно-зеленая взлохмаченная волна кинулась на плот. Ангара судорожно морщилась и бурлила под тугим злым ветром.

Арап прекратил грести. Мы все переглянулись и, наверное, готовы были друг другу сказать, что не мешало бы вернуться. Синевский первым попытался направить плот к берегу. Но было уже поздно: стрежень втащил наше суденышко на середину своей мускулистой спины и резво понес в мутную, пыльную даль.

Снова пронзил тучу огненный бич. Стал капать холодный дождь. Прошла минута-другая, и он буквально стегал бурлящую воду, мчавшийся на остров плот и нас, прижавшихся друг к другу, до боли в суставах вцепившихся руками в зыбкие, скользкие бревна.

Саня бежал по берегу, что-то кричал нам, размахивая руками. Его голос, в клочья разрываемый ветром, вяз в густом ливне.

Внезапно под плотом глухо проскребло, и нас вышвырнуло в воду. Мы врезались в релку. По моим мышцам щекочуще пробежал страх. Лишь некоторое время спустя я почувствовал, что вода ужасно холодная.

– Ма-ам! – пробулькал я, вынырнув. Ударял по волнам ладошками и выхватывал ртом воздух. Поймал взглядом товарищей – они протягивали мне руки, стоя по колено в воде. Плот удалялся, исчезая в колеблющемся лесе ливня.