Рагу вдруг переменился в лице. Вместо гримасы полного расслабления, пришла гримаса озарения.

– Игра… – всё что он смог произнести, до того как свалиться со стула на вовремя подложенный Торой матрац.

–Окончена. – довёл Тора до финала мысль брата. – Сдаёт малыш. Раньше он мне матрацы подкладывал, а сейчас первым к полу тянется. Эх, слаба…

Лицо Торы приняло такое же выражение как у брата, только слегка разочарованное, сразу стало ясно почему. Он запрокинулся назад, и всем своим полуголым телом рухнул на грязный пол. Под него матрац никто вовремя не подложил.

Н. немного опешил от такого развития событий. А вот Вишенка зря время не теряла и придвинулась к Н. как можно ближе.

– Пойдём со мной. – шепнула она ему в ухо.

– А как же Тора? – спросил Н.

Он не сразу распознал интонацию Вишенки, но теперь понял, чего от него хотят, и на Тору стало очень быстро наплевать. Но добренький мальчик внутри Н. и на этот раз победил самца-мужчину.

–Нужно ему помочь. Не бросать же его на полу. Давай до дивана перетащим.-Н. встал из-за стола и подошёл к Торе. – Помоги мне. Ты за руки, я за ноги.

В комнату вошли трое незнакомых Н. молодых людей. Лиц он разглядеть уже практически не мог, дым стал более густым, упростив их внешний вид до силуэтов.

–Что, братья Фелпс 5 в отрубе?– произнёс один из призраков.

–Похоже на то. – ответил Н.– хочу перенести их на диваны, чтобы по ним не топтались.

– Не волнуйся. Мы не любим ковры такого фасона.

Призраки переняли у Н. эстафету переноса близнецов на диваны. Все дружно посмеялись, и Н. всецело отдался Вишенке, которая взяла его за руку и повела в комнату соседнюю с той, в которой скрылись Шик и Имя.

Когда они вошли внутрь Н. успел мельком разглядеть комнату, перед тем как начать целоваться с Вишенкой. Слабым освещением тут являлись гирлянды, которые тянулись с потолка и утопали в ковре. Должно быть, они проходили через весь дом. Комната была небольшой. Из интерьера тут был книжный шкаф, забитый DVD дисками и небольшая тумбочка рядом с кроватью, к которой его подвела Вишенка. Она сняла свою вишнёвую майку и Н., впервые за двадцать лет своей жизни, увидел грудь третьего размера вживую, а не на экране. Добренького мальчика внутри него отправил в нокаут самец-мужчина. Теперь он будет тут верховодить. Н. прижал горячее тело Вишенки к своему еле тёплому. Через свою майку он ощущал прикосновение её грудей. Ему захотелось сорвать с неё остатки одежды. Сколько всего интересного он увидит по ней? Сколько новых ощущений испытает? Через мгновение. Всего мгновение! В этот момент он подводит черту под своими прожитыми двадцатью годами. Двадцатью годами без женщины!

Вишенка уже разделась и вопросительно посмотрела на Н.

– Ты любишь в одежде? – спросила она.

–Что? А, нет! – Н. начал раздеваться. – Просто залюбовался.

–Чем же?

Она знала ответ. Знала ведь?

– Тобой.

Вишенка рассмеялась и сама удалила последнюю часть гардероба Н. Теперь они стояли полностью голые. Какой чудесный вечер! Неужели это происходило с Н. в реальном мире, а не в фантазии? Вишенка легла на кровать. Какое чудесное место! Просто земля обетованная. Он заведёт кучу друзей и проведёт тут всё лето. Даже человек в кресле стал ему интересен. Даже в попутчике он стал находить черты хорошего собеседника, а не простого наркомана. Н. достаточно осмелел, чтобы возбудиться. Стеснительность на какое-то время подавила желание, страх быть отвергнутым заполнил голову Н. Но когда Вишенка поманила его к себе пальцем, желание вернулось.

Он направился в объятия Вишенки, но вдруг лампочки загорели так ярко, что ему пришлось прикрыть глаза. Глаза быстро привыкли к такому освещению, и Н. смог оглядеться, как следует. Ворс ковра, на котором он стоял не был чёрным, как это показалось изначально. Он почернел из-за грязи, многих слоёв грязи, слякоти и прочей мерзости, приносимых сюда тысячами подошв. Н. отвёл взгляд от пола на стены. Обои были ободраны, стёртыми, Стены разрисованы рисунками порнографического характера, измазаны грязью, пятна красной краски ( а может и не краски) тянулись до потолка, трещины в котором внушали ужас. Сквозь эти трещины и тянулись гирлянды. Бельё кровати, на которой лежала Вишенка, прикрывая глаза руками, было серым, местами сильно затёртым, и было испещрено пятнами жидкости понятного Н. происхождения. Лампочки убавили яркость до своей обычной, еле освещаемой.

–Тут такое впервые. – сказала Вишенка. Её глаза ещё не отошли от светового шока, поэтому она не убрала с них руки. – На чём мы остановились, милый?

Н. не хотел продолжения. Только не здесь. На смену самцу-мужчине пришёл здравомыслящий парень, с длинным списком болезней, которые может поймать Н. в этой комнате и на этой постели, в руках.

– Убери свой прибор обратно в трусы! – кричал этот парень. – И дважды помой его, когда окажешься дома, на всякий пожарный.

– Что-то не так? – Спросила Вишенка.

Только не здесь. Слишком грязно, слишком противно, и, по его меркам, не правильно. Состояние желудка было близко к тошноте. Выдержка к дыму, сформировавшаяся за два года работы в пожарной части иссякла, Н. начал задыхаться. Нужно было найти повод увести Вишенку отсюда, предложить другое место. Хотя он уже и не так сильно её хотел. Главной задачей стало поиск предлога, чтобы одеться и убраться из этой комнаты.

–Мне нечем дышать.

–Бедненький. Иди ко мне.

Вишенка села на кровать и посадила Н. рядом с собой. Голого. На эту кровать. Он одновременно был близок к истерике и обмороку. Вишенка принялась целовать его. Но её напор не помог вернуть дело в нужное русло. Началась паника. Н. был близок к тому, чтобы оттолкнуть Вишенку, и голым броситься к Киту, подальше от этой душегубки, когда спасение снизошло до него. Резкий, металлический звук, на высочайших частотах пронёсся по всему дому. Сразу стало понятно, что источником служил второй этаж.