В этом водовороте огня остался незамеченным небольшой взрыв под кормой крейсера. Это сработало приспособление, которое Хуан прикрепил к буксирному тросу, чтобы оборвать его. Когда оно рвануло, углеродный провод вырвался из оставшихся скоб, и «Орегон» перестал тащить крейсер на буксире.

Как только установка взлетела на воздух, Марк Мерфи взорвал заряды, которые Майк Троно и его команда разместили в леднике, выходящем туда, где пятьсот лет назад адмирал Цай Сун затопил «Молчаливые воды». Пробурив во льду глубокие отверстия, они залили в них воду, чтобы, замерзнув, та удерживала заряды. Многочисленные взрывы были точно рассчитаны по времени и вызвали гармонический резонанс, достаточно мощный, чтобы аккуратно, как ножом, срезать огромную глыбу льда. Вновь образованный айсберг величиной вдвое превосходил башни манхэттенских офисных зданий. Двести пятьдесят тысяч тонн льда рухнули в залив и раскололись на части, ударившись о морское дно. Поднятая этим падением волна всколыхнула всю водную массу, пронеслась от берега к берегу. Инерция ее была такова, что попавшееся ей на пути уносилось, как листья в канаве. «Молчаливые воды», великолепный корабль, так долго сохранявшийся в ледяном царстве, не стал исключением. Волна перевернула его и покатила по дну на длинный склон, ведущий в глубоководье абиссальной равнины. Когда воды наконец успокоились, от корабля не осталось ни следа.

Корабль освободился; в ту же секунду Эрик Стоун почувствовал это и отключил двигатели.

– Все, – сказал он, глядя на большой монитор на передней стене оперативного центра.

Камера, установленная на носу беспилотника-разведчика, показывала ад на земле: над газоперерабатывающей установкой вздымались столбы пламени высотой сто футов и больше, а газовые мешки над заливом все еще пылали. Казалось, горит само море. Маленьким самолетом дистанционно управлял Гомес Адамс; с помощью джойстика он гонял его над всей базой. Его мастерство пилота доказывал тот факт, что ему удавалось заставить нестабильное устройство лететь в такой шторм. Повсюду виднелись пятна небольших возгораний: это пылали раскиданные взрывом обломки установки. Но вот его внимание привлек другой пожар. Пламя поднялось над постройкой, расположенной довольно далеко от взрыва.

– Похоже, Эдди и Линк сделали свой ход, – сказал он.

Секунду спустя помещение заполнил прерывистый голос Эдди, доносившийся из микрофонов, установленных на потолке.

– Докладываю: восемнадцать человек на борту.

Но Макса Хенли интересовало не это.

– Вы видели или слышали Председателя?

– Нет. Последнее, что я знаю, – он был в цеху. Он еще не вернулся.

– Нет, черт побери! Он только сказал, что сам выберется.

– Что мы должны сделать?

Как ни хотелось Максу задержаться здесь, он понимал, что Эдди с группой освобожденных заложников обязательно привлекут внимание.

– Давайте-ка подводную лодку как можно быстрей. Может, Хуан уже в пути. Его рация могла выйти из строя.

– Двигаемся.

Хенли пытался вызвать Кабрильо на всех заранее установленных частотах, какие ловила их радиостанция. Ответа не было. В глубине души он понимал, что Хуан не мог выбраться, когда взорвался цех. У него просто не было времени. Он принес себя в жертву, чтобы их план осуществился.

На земле царил сущий ад. Лейтенант Хименес не мог найти майора, а дисциплина, которую они вбивали в своих людей, словно испарилась. Это было только начало нападения американцев, а между тем многие солдаты, бросив свои позиции, глазели на пожар. Он орал на них, приказывая вернуться на места и приготовиться к обороне. Сержанты тоже возвысили голос, и тогда мало-помалу удалось заставить солдат вернуться к своим обязанностям.

Нефтяники, наплевав на комендантский час, выбегали из общежитий посмотреть, что случилось. Когда Хименес рявкнул, приказывая им вернуться, его подняли на смех. Через несколько минут после взрыва сотни людей уже были на улице.

Подошел и отдал честь капрал.

– Лейтенант, это не американцы.

– Что? Что вы сказали?

– Это не американцы, сеньор. «Гильермо» сорвался с якоря, и его унесло на цех переработки. Вот что вызвало взрыв.

– Вы уверены?

– Я сам видел. Похоже, корабль на четверть вошел в здание.

Хименес не мог в это поверить. Все это – следствие случайности?

– Майора Эспиносу видели?

– Нет, сеньор. Извините.

– Если увидите, передайте, что я пошел в цех на разведку.

– Сеньор. Да, сеньор.

Хименес уже собрался идти, но услышал звуки, которые нельзя было ни с чем спутать, – треск автоматного огня. А вот это не было случайностью. И он побежал на выстрелы.

Когда пламя взрыва взметнулось к затянутому тучами небу, Линк как раз начал выводить пленных из здания, а Эдди с помощью зажигалки пытался воспламенить горючее желе. Занялось даже лучше, чем он надеялся. Стенные панели, самые дешевые, из опилок и клея, горели яростно. Через секунды над головами повисло густое облако дыма.

Он убедился, что выходит последним. Пробежал по комнате, где по-прежнему спали охранники. Дверь они с Эдди оставили открытой, чтобы свежий воздух разбудил их, хотя на самом деле действовали не из соображений гуманности, а чтобы лучше горело.

Как и предсказывал Кабрильо, аргентинцы временно утратили контроль над ситуацией. Солдаты оставили свои патрульные секторы, штатские смешались с военными.

В полумиле от них за пологом летящего снега оранжевое и желтое пламя пожирало цех. Эдди не нужно было всматриваться, чтобы понять – здание уничтожено. А без установки невозможно обогревать базу. В одно огненное мгновение Корпорация превратила аргентинцев из хозяев Антарктического полуострова в людей, нуждающихся в эвакуации. Чтобы через несколько дней не погибнуть от холода. Их надежды аннексировать этот регион рухнули. Мир уже не будет равнодушно смотреть на такие вещи и не позволит им восстановить производство.

Теперь оставалось только благополучно убраться.

Ему не нравилось, что их группа такая большая. Это всегда привлекает внимание. Однако казалось, что никто их не замечает. Большинство шли на пожар, посмотреть, что случилось.

Он доложил о ситуации на «Орегон» и не меньше Макса встревожился из-за исчезновения Хуана. Но он знал Председателя и верил, что в эту минуту тот уже на борту подводной лодки.

Они продолжали идти, не быстро, просто шагом. Постройки стояли тесно, и было только вопросом времени, когда они, выйдя из-за угла, столкнуться с часовым.