– Как Князь Тьмы?

Не зря Легат прочитал про Очкарика кучу статей, рукописей и иных интернет-публикаций, прежде чем идти с ним на контакт. Все пишущие и вспоминающие об Очкарике отмечали его образованность и даже начитанность. Он, вон, и стихи писал. Дилетантские, ясное дело, но бойко. Типа: «И пусть смеются над поэтом… и пусть завидуют вдвойне… за то, что я пишу сонеты… своей, а не чужой жене». Обычная версификация или, в переводе на язык родных осин, умение составлять слова в размер и в рифму. Не поэзия. Но, несомненно, – признак образованности и неплохого владения родным языком.

Ну, и роман про Мастера читал, что вышесказанного не отрицает.

– На лавры Князя Тьмы не претендую, – поскромничал Легат. – Готов быть именно консультантом. Со строчной буквы.

– Годится! У нас в Конторе как раз в штатном расписании имеется такая должность… Тогда до встречи. Когда ждать вашего сменщика?

– Пока не могу точно ответить. Полагаю, через несколько дней. С кем ему работать?

– Работать? – удивился Очкарик. – Ни с кем. Он же просто курьер, да?

– В общем, так.

– Тогда оставьте его данные моему помощнику, пропуск на него будет выписан постоянный. Он должен передавать информацию в мою приемную. Со всеми положенными атрибутами секретности.

– Знаю. Тут мы не разучились.

– А когда вы мне понадобитесь, я передам через курьера. Полагаю, он допущен к особо секретной информации?

– Несомненно, – соврал Легат. – Он же был здесь со мной все время. Я сновал туда-сюда, а он был здесь. Можете не опасаться.

– Я не опасаюсь ничего, кроме болезни, которая может вышибить из седла.

– Есть основания опасаться?

– Пока, к счастью, нет. Это я так, вообще… Да, передавайте привет и наилучшие пожелания вашему Полковнику. Я-то поначалу с осторожностью к его визиту отнесся, даже пожалел, что на вашу просьбу согласился. Ан, неправым оказался! Очень толковый человек. Нестандартно думает, умеет спорить, обаятелен… Хотя и суховат, суховат… Но это уж Контора, она всех умеет строить в шеренгу по пять… Однако рад буду встретиться вновь. Приглашайте, приводите.

– А это плохо – в шеренгу по пять?

– Это не плохо и не хорошо. Это данность. Школа. Хорошая школа, несмотря ни на что. Я вот тоже прохожу ее. Поздновато, правда. Но поговорка про «лучше поздно» на моей стороне. До скорой встречи.

Поднялся, крепко пожал руку.

И – финита.

Холодноватым вышло прощание. Может, и впрямь Легат что-то не то сказал, и Очкарик захотел как минимум переварить сказанное, передумать и сделать какие-то выводы. Может, просто торопится куда-то или к кому-то. Главное, что точка не поставлена. В конце концов, чтоб все эти передвижения туда-сюда по тоннелю не мешали его работе в Службе, можно устроить так, чтобы он являлся к Очкарику максимум два раза в месяц и – по субботам. Просто чтоб видеться с ним. В конце концов есть же выходные! Суббота – сюда, воскресенье – дома…

По субботам, правда, традиционные планерки у Командира…

Ладно, разберемся. Как было написано на могиле или на перстне (Легат точно не помнил…) библейского великого царя: «И это пройдет…»

А что в сухом остатке?

А в сухом остатке – вполне самостоятельный Очкарик, который хочет сам лично принимать решения по использованию той информации, которую ему приносил Гумбольдт, следом – Легат, а теперь будет носить Диггер, если Конторе и Легату совместно удастся его уговорить.

И должность Консультанта – это всего лишь должность консультанта, а вовсе не Князя Тьмы, обольщаться не стоит, да и Легат уже давно ничем не обольщается. Поезд ушел. Возраст настал – чтоб малость поумнее быть. Хотя получается не всегда.

Никуда и ни к кому не заходя, как говорится – на росстанье, он неторопливо, минуя лифты, спустился по лестнице на первый этаж, постоял там, почитал на «доске информации» какие-то ненужные ему и вообще нечитаемые документы, порулил к выходу, показал офицеру свой пропуск и вышел на площадь.

Хорошо дышалось!

Солнце только начало скатываться к закату, вокруг детского универмага было людно – лето все-таки, пора отпусков и детских каникул, Железный Человек как всегда одиноко стоял посреди площади и бдел. Работа у него такая. Бдит и бдеть он будет ровно тридцать лет и три года – с пятьдесят восьмого до девяносто первого…

Кстати, о бдительности. Интересно, сняли слежку или Очкарик выдает желаемое за действительное?

Проверим перед отбытием…

Легат еще раз огляделся, никого подозрительного не узрел, мухой поймал такси и назвал адрес:

– К Панораме на проспекте Одноглазого.

Так ласково и кратко называли в Столице Фельдмаршала.

Таксист, конечно, тоже мог быть конторским наймитом, так и пусть везет Легата посмотреть очередной шедевр художника-панорамиста, автора разных панорам в разных городах.