Гиппократ сидел на своих липучках и помалкивал. Виновна ли она в смерти Бесс Линдер? Если бы она поговорила с Бесс, а не сажала ее на антидепрессанты – спасло бы это ее или нет? Возможно – но так же возможно и то, что, придерживайся она своей политики “каждой проблеме – по таблетке”, умер бы кто-нибудь другой. Рисковать она не могла. Если устная терапия, а не лекарства может спасти хоть одну жизнь, стоит попробовать.

Вэл схватила трубку и нажала кнопку автонабора, соединявшую ее с единственной в городе аптекой – “Лекарства и подарки Хвойной Бухты”.

Ответил кто-то из продавцов. Вэл попросила Уинстона Краусса, фармацевта. Уинстон был одним из ее пациентов. Пятьдесят три года, неженат, весит на восемьдесят фунтов больше, чем следует. Его священной тайной, которой он поделился с Вэл на одном из сеансов, было противоестественное влечение к морским млекопитающим, в частности – к дельфинам. Он признался, что ему никогда не удавалось посмотреть “Флиппер” без эрекции, а от обилия заученных наизусть программ Жака Кусто его бросало в жар от одного французского акцента. У него хранился анатомически точный надувной дельфинчик, которого он по ночам насиловал в ванне. Вэл излечила его от пристрастия разгуливать по дому в маске с трубкой для подводного плавания, поэтому красная мозоль от резинки по периметру физиономии Уинстона постепенно исчезла, но дельфина он употреблял каждую ночь, а признавался в этом Вэл ежемесячно.

– Уинстон, это Вэл Риордан. Окажи мне услугу.

– Конечно, доктор Вэл. Доставить что-то Молли? Я слыхал, она сегодня утром в “Пене” сорвалась. – Слухи путешествовали по Хвойной Бухте со скоростью света.

– Нет, Уинстон. Ты знаешь эту компанию, которая выпускает пустышки, похожие на все, что пожелаешь? Мы пользовались ими в колледже. Мне нужно, чтобы ты заказал плацебо всех антидепрессантов, которые я выписываю: “прозак”, “золофт”, “серзон”, “эффексор”, всю кучу и все дозы. Заказывай большие партии.

– Я не понимаю, Вэл, – для чего?

Вэл прочистила горло.

– Я хочу, чтобы ты отоваривал все мои рецепты этими пустышками.

– Ты шутишь.

– Я не шучу, Уинстон. С сегодняшнего дня ни один из моих пациентов не должен получать настоящих медикаментов. Ни один.

– Ты какой-то эксперимент ставишь? Контрольная группа или что?

– Или что.

– И ты хочешь, чтобы я брал с них обычную цену?

– Разумеется. Наш старый уговор. – Вэл получала от аптеки двадцать процентов. Работать она теперь собиралась гораздо больше и заслуживала вознаграждения.

Уинстон примолк. Она слышала, как он проходит через стеклянную дверь в задние комнаты аптеки. Наконец он заговорил:

– Я не могу этого сделать, Вэл. Это неэтично. Я могу потерять лицензию, сесть в тюрьму.

Вэл очень надеялась, что когда-нибудь дойдет и до этого.

– Уинстон, ты это сделаешь. Сделаешь, потому что иначе “Газетт” Хвойной Бухты опубликует на первой полосе, что ты – рыбоёб.

– Это незаконно. Ты не можешь разглашать то, что я рассказывал тебе при лечении.

– Давай ты мне не будешь рассказывать о том, что незаконно, Уинстон. Я замужем за юристом.

– Мне очень не хочется этого делать, Вэл. Ты что – не можешь послать их в Сан-Хуниперо? Я мог бы говорить им, что не могу больше доставать им такие таблетки.

– Но тут ничего не выйдет, правда же, Уинстон? У людей из Сан-Хуниперо нет твоего маленького увлечения.

– Пойдут реакции на отвыкание. Это ты как собираешься объяснять?

– Давай об этом я сама и позабочусь? Я увеличиваю количество сеансов в четыре раза. Я хочу, чтобы люди поправлялись, а не маскировали свои проблемы.

– Это же после самоубийства Бесс Линдер, правда?

– Я не могу потерять еще одного больного, Уинстон.

– Антидепрессанты не увеличивают вероятности самоубийства или насилия. Эли Лилли доказал это в суде.

– Да, а О-Джей [10] вышел на свободу. Суд – одно дело, Уинстон, а реально потерять пациента – совсем другое. Я отвечаю за свою врачебную практику. Теперь заказывай таблетки. Я уверена, что прибыль от сахарных пилюль будет гораздо выше, чем от “прозака”.

– Я мог бы съездить во Флорида-Киз. Там есть одно такое место, где разрешают купаться с бутылконосыми дельфинами.

– Не мог бы, Уинстон. Тебе нельзя пропускать терапию. Я хочу видеть тебя, по крайней мере, раз в неделю.

– Какая же ты сука.

– Я пытаюсь все сделать правильно. Какой день тебе подходит?

– Я тебе перезвоню.

– Не вынуждай меня, Уинстон.

– Мне нужно сделать заказ, – ответил он. И через секунду спросил: – Доктор Вэл?

– Что?

– А мне от “серзона” тоже придется отказаться?