— Думаю, мне просто повезло, — скромно сказала она. — Но однажды, поняв, как много таланта мне дано, я перестала ог­лядываться на прошлое. Удивительно, не правда ли.

Джейн излагала мне свои дела с порнухой предельно откро­венно, мне, совершенно незнакомому человеку. Она гордилась своей деятельностью. Ее послужной список говорит сам за себя: девять успешных ХХХ-фильмов, включая такую классику беспредельной непристойности, как «Горячие губы», «Конфет­ка отправляется в Голливуд», «Съешь меня, пока я горяча», а также воистину разлагающая сага о насилии и деградации «Нацистское порево», действие которой происходило в японской секс-тюрьме где-то на южных островах Тихого Океана. Там в роли берсерка-наци снимался Длинный Джои Холмс и пять беспомощных белых женщин с огромными сиськами.

«Нацистское порево» долгое время оставался моим любимым фильмом в этом жанре. Это история о кораблекрушении, садизме и лишенных малейшей надежды женщинах-жертвах, заключенных на маленьком тропическом острове в компании нацистского военного преступника и двух жестоких японцев, помешанных на сексе. Обнаженных белых девушек некогда взяли в плен на какой-то давно забытой войне, которую почти не упоминают в кадре — если не считать военной формы, которую носят безжалостные слабоумные мерзавцы — и то они носили обычно только верх. Они также таскали с собой блестящие Люгеры, из которых даже и не собирались палить в своих Секс-Рабынь, когда те пытались сбежать и скрыться в джунглях: все равно их возвращали, безжалостно насиловали и пытали в свое удовольствие. Они выполняли тут роль лузеров, и никто не мог помочь им — даже добряк Холмс, который также насиловал их со всей безжалостностью.

Я привел тут эту дегенеративную ужасную историю, чтобы напомнить исторический контекст и заодно что-то рассказать о Свидетельнице. Будь Джейн в тот момент Свидетельницей Иегоовы, у моей истории вполне мог бы оказаться и другой конец. Но нет, она была просто очередной удолбанной, перетраханной Порно Королевой старых добрых времен, из тех, что постоянно ищут, кому бы еще продемонстрировать свои таланты в области безвредного коммерческого секса. Я таких хорошо знаю и отношусь к ним по-доброму. Это те самые девчушки, подавшиеся в Голливуд в 17 лет, чтобы осуществить свою заветную меч­ту — стать кинозвездой.

Успеха удалось добиться очень немногим, а остальные свернули на боковую дорожку — в Секс-Бизнес, где всегда недостаток рабочих рук. «Моя дырка — это мой билет в жизнь, — признавалась мне однажды стриптизерша по имени Бэмби. — Мужчины хотят смотреть на нее, хотят смотреть, как я трахаюсь. Поэтому они мне платят; поэтому-то я и делаю то, что де­лаю».

Бэмби была очаровательной девчушкой из Сакраменто, из семьи среднего достатка, с элегантным стройным телом и патологически мрачным чувством юмора. Я симпатизировал ей и помог ей стать звездой в «О'Фаррелл», где она, как правило, получала не менее тысячи долларов за ночь. Мне всегда хотелось ее трахнуть, но я этого так и не сделал. В то время я был по уши влюблен в Марию, мою тогдашнюю подругу. Мария была настоящим сокровищем, как друг и любовница, а при желании могла поспорить по привлекательности с любой из местных знаменитостей.

В мои обязанности Ночного Менеджера входил близкий и непосредственный контакт с дюжинами призывно обнаженных женщин; и так каждую ночь — неудивительно, что я постоянно находился в возбужденном состоянии. Впрочем, при помощи Марии я вскоре научился чувствовать себя легко и комфортно среди соблазнов. А многие ли могут это выдержать: непрерывно находиться среди разгоряченных, прекрасных, однозначно доступных дам. Это напоминало Эдемский Сад, где сладкие яблоки свисают с каждой ветви, и у тебя есть власть вышвырнуть всех змиев, которые находятся Повсюду, и корчатся, и воркуют со страстью, граничащей с безумием.

Только настоящий фрик-романтик способен выдержать это невероятное искушение, и выпадали ночи, когда я едва не ли­шился этого почетного статуса.

—Да ты болван, парень, — говорил мне тогда Арти Митчелл. — Они все любят тебя и готовы трахаться, как зверушки. Никог­да не видел, чтобы вот так вот отказывались от раззявленных, ко всему готовых дырок. Тошнит, право слово.

— Да ладно, — отвечал я ему, — ты просто осклизлый суте­нер, ни фига не понимаешь. Херб Каэн вообще говорит, что у тебя сифилис.

— Что?! — вскричал он. — Да ты подонок просто больной! А Херба Каэна я завалю в натуре, если он такое напишет. Херб Каэн вообще хер сосет!

Джин и Арти Митчелл были самой странной парочкой род­ных братьев, каких я только видел в жизни. Я любил их обоих, хотя нельзя не признать: от всего этого Секс Бизнеса оба они сбрендили. Они наваривали миллионы на сексе, но так и не на­учились делать это аккуратно. Ни один из них не пытался до­биться высокого общественного статуса, они только дрались, как волки, лишь бы сохранить в тайне свои деликатные делиш­ки. Братья были крепко завязаны с разными сан-францисскими политиками и постоянно нуждались в верных советах ком­петентного специалиста.

В этом и состояла моя работа. Должность только называлась «Ночной Менеджер», в действительности же в мои обязанности входило оберегать Митчеллов от Тюрьмы, что давалось нелегко. Задворки городской политики представляли собой змеиное гнез­до, где переплетались предательство, неимоверная коррупция и такие извращения, что у лучших умов взятого наугад поколения волосы бы дыбом стали. Все политические силы исходят из раз­ного рода дыр: дул ружей, женских влагалищ, либо опиумных трубок, похоже, людям просто так нравится. Ведь легендарная слава Сан-Франциско такова, что ему поклоняются во всем мире, исключая, может, Кабула, Нового Орлеана и Бангкока.