Интересно, а какая политика у редактора Арбатова? Фамилия у него прямо столичная. Надеюсь, претензии к моим рассказам будут провинциальные.

Я вышел на улицу, постоял в раздумьях. Возвращаться домой не хотелось; снова лежать на диване и смотреть на стены – нет, насмотрелся. А чего тогда? Походить по городу, посидеть в кафе, дойти до местной речушки с пугающим названием Пужанка. Кто ей, интересно, имя такое дал? Самого бы так обозвать.

Мимо проехал чоппер: хромированные дуги, литые диски, высокий руль. Я посмотрел ему вслед с завистью. Люблю мотоциклы – в любых видах и комплектациях. Купить бы такой. Для местных дорог, конечно, больше подойдёт эндуро или наш российский трудяга «Урал», или скутер на худой конец. Хотя нет, скутер к мотоциклам никакого отношения не имеет. Что это за техника? Даже скорость переключить нельзя. Впрочем, у меня и на скутер денег нет, разве что на подержанный.

Я вдруг загорелся идеей: а если в самом деле купить? Плюнуть на все нужды, отодвинуть планы в дальний угол. В конце концов, что такое холодильник и телевизор, и масса других мелочей, которые нужны в хозяйстве, но без которых, говоря честно, можно обойтись? Ведь для меня мотоцикл не просто тоска по ветру в лицо или тяга к стремительному порыву железного коня по дикому бездорожью – это свобода, возможность глотнуть больше воздуха и замереть на выдохе, и забыть о глупых буднях, которые затягивают тебя в безнадёгу, как в трясину. В городе такое немыслимо в силу многих объективных причин, но сейчас, когда власть города больше не довлеет надо мной, почему бы не позволить себе этого? Сколько у меня на банковской карте?

Я присел на стул, достал телефон. Кажется, пока я болел, приходила СМСка с балансом по пенсионной карточке, надо поискать.

– Вам опять кофе?

Передо мной стояла официантка в зелёной косынке. Размышляя о покупке мотоцикла, я и не заметил, как вновь очутился в уличном кафе возле редакции. Вот что значит сила привычки.

– Нет, мне, пожалуйста, стакан кипятка и чайную ложечку. У меня ещё с прошлого раза вкус вашего кофе во рту остался.

– А чайную ложечку зачем?

– Чтоб кипяток помешивать.

– Такого в меню нет! – сурово ответила официантка. – Или заказывайте чего-нибудь или уходите.

Я предпочёл уйти. Не очень-то добрые воспоминания связаны у меня с этим кафе: сначала изжога, потом бывшая – сплошные проблемы.

Я погулял по городу, дошёл до вокзала, посмотрел, как отходят электрички от перрона. Надо же, я могу сесть на любую из них и вновь оказаться в родном городе. Всего каких-то пять часов – и снова привычные улицы, пробки, метро, Серёга Копытов… Позвонила мама, рассказала о своих новостях, я рассказал о своих. Хотя чего там рассказывать? – всё по-прежнему, ничего не меняется, даже погода. Зашёл в привокзальное кафе, съел два бутерброда с сыром. Подумал купить четвертиночку водки, пожал плечами, отказался. Не буду, зачем? Где одна четвертиночка там и вторая, а настроение такое, что и тремя не обойдёшься.

Мысли о мотоцикле остыли и ушли на второй план; идея хорошая, но накладная, да и не это сейчас главное. Вспомнилось приглашение от Геннадия Григорьевича. Литпосиделки, или как там у них – литературный клуб? Да, кажется так. Не нравятся мне подобные собрания, слишком уж они смахивают на местечковость, но… Хочешь, не хочешь, а надо: себя показать, других посмотреть. За свою литературотворческую жизнь, я понял главное: без общения с себе подобными шансов подняться над собственными ошибками мало. Практически нет. К тому же интересно как на тебя посмотрят, как оценят, что скажут.

Я достал листок с адресом, прочитал: улица Вокзальная, тринадцать. Время до четверга ещё было, но чтобы не плутать потом по пужанским улицам, лучше найти этот дом сейчас. Я посмотрел по сторонам, увидел мужчину с двумя большим сумками, наверное, местный челночник.

– Друг, не подскажешь, где здесь Вокзальная?

– А дом какой?

– Тринадцать.

– А, так то библиотека. Иди прямо, не промажешь. Зданьице приметное.

Я пошёл. Здание и впрямь оказалось приметное: одноэтажное, штукатуренное, с высокой крышей под старым шифером, перед фасадом небольшой палисадник с кустами шиповника. Оно выделялось из общего ряда почернелых бревенчатых домов, полуприкрытых от взгляда сплошными заборами, как бельмо… Нет, бельмо – это не правильно, библиотека всё-таки. Как маленькая серебристая рыбка в стае глубоководных крабов. Да, что-то вроде этого.

На табличке было написано: библиотека имени И. В. Камешкова. Я попытался вспомнить литератора с подобной фамилией – вряд ли библиотеку назовут в честь какого-нибудь конструктора или агронома – но память молчала, и я махнул рукой: бог с ним.

Дверь была приоткрыта, но заходить в библиотеку я не стал. Становиться её читателем я не собирался, а вливаться в круг членов клуба пока рано. Надо ещё посмотреть, что это за клуб, что за люди, не обжечься бы, а пока можно возвращаться.

По пути домой я зашёл в магазин купить рыбы. Увидев меня, продавщица скривила губы, и мне стало неловко: наверное, вспомнила, моё последнее посещение. Помятый, небритый. Непрезентабельный у меня был вид, самому противно, и не больно хочется напоминать о себе лишний раз. Но делать нечего, этот магазин самый ближний к моему дому, идти в другой – крюк на полкилометра, придётся терпеть.

Я положил на прилавок деньги, стараясь делать вид, что моего пришествия трёхдневной давности вовсе не было.

– Рыбы, пожалуйста. Свежей.

– Есть минтай, пикша.

– Сайды мне. Для кошки.

Продавщица открыла холодильник, вынула несколько рыбин.

– Грамм триста хватит?

Я кивнул. Она завернула рыбу в бумажный кулёк и сказала:

– Я своей кошке рыбы совсем не даю. Это очень вредно.

– Что вы говорите.

– Да, вредно, – повторила продавщица. – Я куриные головы покупаю, отвариваю их минут десять и потом остужаю. И ещё молока немного даю. И уж точно никаких вискасов. От них вреда ещё больше. У меня у соседки кошку этим вискасом кормили. Так представьте себе – сдохла!