Она говорит о некоторой моей аутичности и объясняет тем, что чувствительность к какому-то спектру сигналов у меня отсутствует или слабая.

И вот я не могу распознать: моему Васе действительно не нравится чудесный смолистый запах досок или он хочет мне что-то продемонстрировать? Возможно, ему не нравится сам запах, а возможно, то, что его отец безнадежно отстал от жизни, свалил из Москвы и сидит в деревне, как мухомор. Со стороны это выглядит, наверное, именно так: свалил и сидит, как мухомор.

Может, стоит предложить Васе вместо сосновых досок понюхать дубовые? У меня есть прекрасные дубовые плахи, стоят в дровянике. Я напилил их с осени – они не такие свежие, но продолжают благоухать. А может, он просто сердится, что его оторвали от телефона с просьбой помочь с пиломатериалом? Отказать папе неудобно, а таскать неохота. А тут еще придется на глазах у всего мира идти в дровяник и нюхать, прости господи, дубовые плахи.

Мы с ним немного разные. Сидели как-то на берегу реки Оки, встречали летний вечер и передавали друг другу бинокль. Я смотрел на бобров, как они плавают и выбираются на берег, сидят у глинистого откоса и почесывают животы. А Вася с не меньшим интересом разглядывал отдыхающих на противоположном берегу людей, как они бродят босиком по песку, плещутся на мелководье, ездят на квадроциклах и играют в мяч.

Итак, Васю пока что не привлекают бобры, запах сосновой смолы, оседающие в деревне мухоморы. Когда мы заканчиваем с брусом и доской-пятидесяткой, я его благодарю и отпускаю. Тес на следующий день таскаю сам, тес легкий. Правильно это или нет? Ну, если ребенок не хочет по какой-то причине конфету, зачем ему совать эту конфету в рот? Я строил себе дом, я построил террасу, построил баню и теперь снова нахожусь в радостном возбуждении от предстоящей работы. Я предвкушаю сладость конфеты. Моя душа с готовностью откликается на слова Генри Торо: «Неужели мы навсегда уступили плотникам радость строительства?»

А его душа откликается на что-то другое. И главное – не раздражаться, главное – не раздражаться, главное – не раздражаться, главное – не раздражаться, главное – просто потерпеть и не раздражаться.

Прошлым летом я волевым порядком подрядил Васю строить сарай, помогал ему, строил вместе с ним и развлекал как мог во время работы. Я смотрел, как он все время колеблется между азартом работы и желанием бросить это гнилое дело и спокойно почилить. Теперь настало время дать закваске подняться. Грустно представлять, что я, возможно, не смогу больше послушать приятный перестук сыновьего и отцовского молотков: дрожжи могут оказаться испорченными или заработать слишком поздно для меня. Но и торопить, наверное, не стоит. Главное – не торопить и не раздражаться, не раздражаться.

«Никогда еще во время своих прогулок я не встречал человека за таким простым и естественным делом, как постройка собственного жилища…». «Как знать, быть может, если бы люди строили себе дома своими руками и честно и просто добывали пищу себе и своим детям, поэтический дар стал бы всеобщим: ведь поют же все птицы за этим занятием. Но мы, к сожалению, поступаем подобно кукушкам и американским дроздам, которые кладут яйца в чужие гнезда и никого не услаждают своими немузыкальными выкриками».

Я построил собственное жилище и жду, когда начну петь, как птица. Осталось только соорудить убежище для коня и сарай для сена.

Ну а насчет кукушек я с Генри Торо не соглашусь: у красноклювой и желтоклювой американских кукушек действительно выходит не очень приятная песня. А кукование нашей старосветской обыкновенной кукушки меня, родившегося в мае, очень даже услаждает.

В алтайской тайге я иногда слышал еще и глухую кукушку, но это совсем беспомощная песня, похожая на сдавленные крики глухонемого.

Мне проще думать о кукушках, чем о подростках.

Есть еще алтайская сказка о том, почему у кукушки ноги разного цвета.

У одной девушки была очень злая мачеха. Она постоянно изводила и мучила свою падчерицу, довела до того, что девушка с тоски решила покинуть отчий дом. Она обернулась кукушкой и с печальным криком вылетела в тундюк – дымовое отверстие в юрте. Злая мачеха хотела удержать ее, схватила за ногу, но смогла только сдернуть обуток. Так и летает кукушка в обутке на одной ноге и в чулке на другой. Оттого с тех пор у нее ноги разного цвета.

Я таскался по лесам с биноклем, рассматривал картинки в определителях птиц, спрашивал орнитолога Митрофанова, встречаются ли в природе птицы с разноцветными ногами, а потом понял, что не стоит умничать, придираться к народной мудрости и искать эту разноногую птицу в справочниках или в лесах. Она живет в гораздо более укромных и защищенных урочищах, там же, где обитают идеи прогресса и всемирного заговора, исторической необходимости и особого пути, где парят драконы и летающие тарелки. Кукушка с разноцветными ногами – скромный обитатель наших внутренних миров, которому, однако, тоже будет приятно, если о нем сложат сказку.