Дура я потому што, говорю. Завидно потому што стало, говорю. Потому што ты то можешь, чево я не могу.

И чево же? Спрашивает.

Отпор даешь, говорю.

Она стоит и смотрит, будто мои слова ее огорошили. Подбородок обмяк. И уже не злая, а грусная.

Всю жизнь я давала отпор. Папаше. Братьям. Двоюродным братьям. Папашиным братьям. В семье, где одни мужики, никаково покою не жди. Ну уж не думала я, што в своем собственном доме придется воевать. И вздохнула. Люблю я Харпо, Бог свидетель, но мордовать ему себя не позволю, лучше убью ево. Если хотите лишиться зятя, то давайте. Дальше ему советуйте. И уперла руку в бок. Я между прочим на охоту хожу, с луком и стрелами, говарит.

Я еще только увидела ее во дворе, трястися начала, а тут и дрожь прошла, так мне стыдно за себя стало. Мне уже от Бога досталось, говорю.

А Бог, он страшненьких не любит, говорит.

Да и красивеньких тоже не особо жалует.

Тут вроде стало можно разговор в другую сторону свернуть.

Ты меня небось жалеешь, говорю.

Она замолкла на минуту и говорит эдак с расстановкой, Ну да.

Мне сдается, я знаю почему, но все равно спрашиваю. Почему?

Она говорит, коли честно, вы на мою маму похожие. Папаша ее тоже к ногтю прижал. Вернее под сапог. Все чево он ни скажет, все проглотит. Ни слова в ответ. Никогда себя не защитит. Иной раз за детей вступится. Да только хуже опосля бывает. Чем больше она нас защищает, тем он хуже на нее бросается. Он детей ненавидит. И то место, откудова они берутся, тоже ненавидит. Хотя по тому, сколько у ево детей, таково не скажешь.

Я про Софиину семью ничево не знаю. Судя по ней, боевая команда.

И сколько вас у ево? Спрашиваю.

Двенадцать, отвечает.

Ого, говорю. У моево шесть от мамы моей, да еще четыре от теперешней. Про своих двоих молчу.

Сколько девок? спрашивает.

Пять, говорю. А у вас?

Шесть девчонок, шесть парней. Все девки сильные как и я. И парни сильные. Но мы с сестрами всегда друг за дружку стоим. И два брата тоже за нас, не всегда правда. Как мы драку затеваем, зрелище такое, хоть билеты продавай.

Я в жизни никого не ударила, говорю. Дома только бывало, младших по попе шлепала, штоб не баловались, и то не больно.

А чево вы делаете, когда рассвирепеете? Спрашивает.

Я и не припомню, когда последний раз свирепела-то, говорю. Помню, на маму свою злилась, когда она на меня всю работу взвалила. А как поняла, што она больная, больше не злилась. На папашу тоже не злилась, потому как отец он мне. В Библии сказано, Почитай отца своего и матерь свою хоть они какие. Бывало, как начинала сердиться, мне так становилось худо, до рвоты. А потом вовсе перестала чувствовать.

Вообще? Спрашивает София и нахмурилась.

Ну, бывает, конешно, когда Мистер __ на меня напустится.

Я Богу тогда жалуюсь. Муж все-таки. Жизнь-то не вечная, говарю я ей, а царствие небесное вечное.

Сначала надо ентому Мистеру __ по шее накостылять, говарит София, а потом и о царствии небесном можно подумать.

Мне не до смеха.

Хотя смешно. София засмеялась. И я засмеялась. Мы обе как захохотали, аж на ступеньки повалились.

Нешто нам из этих занавесок лоскутное одеяло сделать, говорит София. И я побежала за книжкой для кройки и шитья, где узоры есть.

Сплю теперь как дитя.

Шик Эвери захворала. И никто в городе не хочет приютить Королеву Пчел. Ее мамаша говорит, я тебя предупреждала. Ее папаша говорит, шлюха ты эдакая. Одна тетка в церкви гаворит, будто она помрет скоро, чахотка али дурная женская болезнь у ей, говарит. Чево это такое, так и тянет меня спросить. Но я не спрашиваю. Тетки в церкви ко мне бывает хорошо относятся. А бывает и не очень. Наблюдают, как я с детьми Мистера __ воюю. В церковь их тащу. Слежу, штобы не буянили там. Которые из теток давно ходят, помнят как я брюхатая два раза была. Косятся на меня исподволь. Озадачиваю я их.

Я стараюсь не очень тушеваться. И проповеднику стараюсь угодить. Пол мою, окна мою, вино развожу для причастия, стираю занавески да покрывала из алтаря. Слежу, штобы дрова были зимой. Он меня зовет сестра Сили. Сестра Сили, говорит, верная ты душа. И опять к дамам повернется — беседовать. Я ношусь по церкве, тут приберу, там почищу. Мистер __ сидит на задней скамейке, глазами водит туда сюда. Тетки ему улыбаются при всяком удобном случае. Меня он и не замечает, даже головы не повернет в мою сторону.

Теперь и проповедник набросился на Шик Эвери, раз у нее сил нет за себя постоять. В проповеди свои ее вставляет. Имен не называет да и надобности в этом нет. Все и так знают про ково речь. Разглагольствует про блудницу в коротких юбках. Которая курит сигареты и пьет джин стаканами. Поет за деньги и отнимает у жен ихних мужей. Потаскуха дрянь уличная девка.

Я кошусь на Мистера __. Подумать только, уличная девка.

Хоть бы кто заступился, думаю я. Но он молчит. Сидит, ногу на ногу перекидывает, в окно смотрит. Те же тетки, которые ему улыбочки посылали, теперь аминь говорят, так мол и надо ентой Шик.