Энн опять по-настоящему распалилась, когда приходит очередь Эрнеста… видно по тому, как она хватается за его хуй. И у нее – еще один замысел фотографии…. она хочет лечь навзничь и дать Эрнесту свесить муди ей в рот. Эрнест как-то не уверен… Я его не виню после того, как яростно она ему отсасывала несколько минут назад…. но он позволяет ей сделать все по-своему. Яйца у него слишком велики, и оба все равно сразу не помещаются…. а если она одно откусит, у него по-любому останется запасное. Энн свешивает голову над краем стола, и Эрнест вываливает один свой орех ей в раскрытые губы аккуратно, как вишенку…. она ему дрочит обеими руками… ноги у нее раздвинуты, а жопой она виляет.

Тут я вдруг соображаю, что эта алчная сука – Энн. Не Таня или ее мать и не какая-нибудь пизда Артура или Карла, а Энн Бэкер, приехавшая поглядеть Париж. Господи Исусе, чудесная какая штука – приспособляемость у пизды…. когда я с нею только познакомился, Энн бы скорее в Сену прыгнула, чем совершила что-то подобное. Лишнее доказательство тому, как это прекрасно – путешествовать…..

У Энн есть еще мысль… она придумала, как сосать две елды одновременно, говорит она. Нам с Эрнестом надо только лечь на кушетку…..

О таком я раньше не слыхал…. но, странное дело, все получается. Мы с Эрнестом ложимся головами к одному концу кушетки, жопы вместе, мои ноги – на его ногах. Энн лижет мне хер, затем – ему… соснет ему, затем сует в рот мой. Наконец охватывает оба пальцами и прижимает друг к другу…..

Нелегко это – держать два хуя вместе, но Энн полна решимости. Она изгибает шею туда и сюда, раскрывая рот как можно шире. Ебанутее я в жизни ничего не видел – как она старается захватить оба этих громадных болта сразу…..

Ей это как-то удается…. и я готов кончить задолго до того, как она принимается их сосать. Сажусь и получше разглядываю ее, Эрнест – тоже. У Сида глаза на лоб лезут, он нажимает не на те кнопки своей фотокамеры… снимки щелкает налево и направо. Энн пускает слюни на нас, виляет задом и старается тереться буферами о наши яйца.

– Бога ради, – ору я на нее, – если прекратишь, пока я не кончил, я тебя этой херью удавлю.

Она принимается играть с нами обоими, прыгая головой туда-сюда так, что возникает ощущение, будто наши елдаки – в тугой пизде. Сид больше не может… он бросает фотоаппарат и кидается к нам с хером наперевес. Забирается Энн за спину и вгоняет хуй ей в прямую кишку. Энн подскакивает, будто ей в жопу сунули раскаленную кочергу, однако сосет нас вдвое жестче, когда соображает, что тут произошло.

Сид продолжает ей совать, и через несколько минут конец его хера у нее в прямой кишке. Он принимается ее ебать, втолкнув внутрь и весь его остаток, и Энн так подскакивает, что у нас едва получается удержать ее на кушетке. Ей едва удается дух перевести, поскольку, стоит ей поднять голову, Эрнест таранит ее вновь. А два болта меж тем тоже меньше не стали. Сид орет, чтоб она улыбнулась в камеру, ибо та сейчас сработает…..

– Улыбайся, блядь, – вопит он, – или я тоже этот хуй в пасть тебе воткну…..

Фотоаппарат – не единственное, что готово сработать…… я чувствую, как Эрнестов хуй подпрыгивает обок моего, и через минуту рот Энн становится очень липким. Молофья вытекает из него и сбегает ей по подбородку на все остальное…. она не может ее остановить.

– Моя жопа, – удается пролопотать ей, – боже мой, она горит!

Сид доебывается до полного косоглазия, вкачивая свою молофью ей в прямую кишку, но она еще не кончает. Пытается проглотить молофью Эрнеста и вместе с ней, к черту, едва не заглатывает мой хуй… Он почти у нее в глотке, когда я кончаю, и этот первый вкус, должно быть, спускается ей до кишок без всяких остановок. Сид и пытаться бросил выебать ее так, чтобы кончила… он делает глубокий вдох и принимается ссать ей внутрь. Он полон решимости либо заставить ее кончить, либо прикончить ее и чуть не добивается и того и другого……

С полминуты Энн совершенно не в себе. Ни я, ни Эрнест не можем отобрать у нее свои хуи, и она, похоже, старается высосать через них наши яйца. Те ей не вполне даются, но все остальное – достается. Она давится молофьей, которую высасывает, но это для нее теперь не важно. В жопе у нее полно ссак, во рту – хуев…. она сбрендила, как гагара, и совершенно счастлива.

Когда она заканчивает у нас отсасывать, я не могу пошевельнуться, Эрнест – тоже. Я так рад, что елдак у меня остался в целости и сохранности, что просто лежу и вздыхаю, а Энн, которая, судя по всему, еще не кончила кончать, слизывает сок у меня с хуя, яиц и волосни. Большая приборка ей предстоит…. молофья у меня растеклась от пупка до колен, да и Эрнест в том же состоянии. Но она вылизывает нас обоих, а потом ей нужно бежать в ванную избавляться от того подарочка, который оставил ей Сид.

После этого можно подумать, будто она готова присесть и немного понежиться…. но Энн не такова. Перерыв она берет лишь для того, чтобы залить в себя еще выпивки, а потом опять готова щелкать снимки. Хочет ли кто-нибудь теперь ее выебать, бодро спрашивает она.

– Как насчет нам жопы пососать? – предлагаю я.

О нет! Это единственное, что фотографировать мы не станем, говорит Энн. Поэтому, само собой, это единственное, что мы загораемся желанием отснять. Сид и Эрнест хватают ее….. я поворачиваюсь к ней жопой, и они тычут ее туда носом. Она сопротивляется как черт, но так же пьяна, как мы выебаны. Я чувствую, как нос ее трется о мое очко, после чего слышу шлепок – Сид лупит ей по заднице ладонью.