— Понятия не имею! — прорычала я.

— До чего же она уморительна со своим пуделем. Ох, ну ладно! Целую.

Конечно же, я думала о том, как отнеслось к нашему разрыву семейство Хоукер. Думала где-то между двумя и тремя часами ночи, когда ворочалась без сна в постели. Уродец Фисташка, наверное, скакал по всему саду, высоко вскидывая лапы и тявкая без умолку. Как и Дэновы братцы, проявлявшие ко мне не больше внимания, чем к безделушке от Франклина Минта.

Следующей позвонила Хилари.

— Хил! — Вот это кстати. — Будь другом, перезвони и послушай — запись на автоответчике не слишком ли по-кретински звучит? И перезвони еще раз, ладно?

— Ты что, не знаешь, как включить…

— Не знаю. Можешь перезвонить?

Она могла. А потом перезвонила еще раз и сказала, что голос у меня как у малолетнего дауна.

— И что ты бле-е-ешь та-а-ак ме-едле-енно? Запиши еще раз. Кстати, у меня к тебе просьба. Ты компьютер уже подключила?

— Жду, когда Умник Билл это сделает, — объяснила я. — Понимаешь, я не могу давать ему больше одной вещи за раз.

— Гм-м, Билл? — протянула Хилари. — Занятно…

— И я о том же подумала.

— Хоть я и влезла в «Женский кружок», времени для свиданий у меня маловато, — сказала Хилари.

Нравится мне, как она это называет — «свидания». Словно и не кончились былые счастливые деньки. Но вот то, что Хилари присоединилась к Джодиной компании, меня изрядно удивило. Выходит, она и в самом деле отчаялась.

— И на что похож этот Билл? — спросила Хилари с наигранным интересом. — Я ведь всегда могу выйти из «Женского кружка», знаешь.

— Очень даже ничего, — воодушевилась я. — У него красивые глаза. Но он из Дорриго. И у него пластырь на челюсти.

— О-о… Звучит интригующе. А челюсть у него мощная?

— Да, — заверила я. — И еще у него эти, ну, знаешь, плечи.

— А квартира его на что похожа?

— Ни на что. Ничего интересного.

— А я могу ему понравиться? — поинтересовалась Хилари.

— Не сомневаюсь.

Она вздохнула.

— Надолго ли это?..

Вот она, больная мозоль.

— Господи, Хилари, не гадалка же я.

Тут я рассказала ей о мамином звонке и о том, что родительница едва не довела меня до слез.

— Ну, этим в «Женском кружке» тоже занимаются, — сообщила Хилари. — Между матерью и дочерью должна существовать молчаливая конспирация.

Идея хорошая, ничего не скажешь.

— И тогда жизнь станет просто прекрасной, да? Не может у нас быть молчаливой конспирации — она же не умолкает ни на минуту! И мама в бешенстве из-за того, что подарила мне только масло для ванны, а папа, оказывается, преподнес компьютер.

— Но у вас всю жизнь так, — напомнила Хилари.

— Да? — пробормотала я.

— Ты что, сама не помнишь? Еще в школе. Твои как раз разводились, и отец подарил тебе что-то вроде синтезатора, а мать — пару сабо. Мы чуть от зависти не полопались. И всем хотелось разводящихся родителей.

— Серьезно?

— Сама посуди, — сказала Хилари. — Мои предки вместе — и что я получаю на день рождения? Билеты на «Повелителя танцев». Майкл Флэтли [5] этот, тьфу!

— Он, говорят, занимается сексом после каждого спектакля, — вспомнила я.

— Вот именно. ПОТОМУ МАМАШИ УСТОЯТЬ И НЕ МОГУТ!

… Когда я добралась наконец до постели, мне удалось почти полностью расслабиться. Явный прогресс. Сама не знаю, что помогло мне отвлечься: может, замаячившая надежда сделать что-нибудь для Хилари и Билла, а может, дневной звонок Лайма. Или — кому только сказать! — на меня успокаивающе подействовал звонок мамы.

Если я и была чем-то занята на работе, когда появился Лайм, так исключительно рифмой к «Сухим завтракам». Кайли, по счастью, отправилась обедать пораньше — чтобы успеть на аэробику.

— Ну а сама-то ты пробовала эти хлопья, над которыми мы все тут бьемся? — Лайм, скрестив руки на груди, стоял у меня за спиной. На нем был все тот же замшевый пиджак.

— Нет, — отозвалась я. — Хотя как-то утром мне их безумно захотелось.

— Наверное, переработалась.

— Да нет. Я бы не сказала.